Глаза тьмы - Светлана Зорина

Амнита чувствовала: Каму пугает вся эта история с Танхаром. Мёртвой звездой, которую оживил неизвестно откуда взявшийся амнилит… Он не был детищем Эйрина. Его породила другая звезда. Возможно, белая звезда в созвездии Ллир. Маленькая звёздочка сбежала от матери и спряталась где-то в глубинах Энны, скрылась за таинственной завесой, сотканной из пространства и времени… Она действительно оказалась в другом времени. В далёком прошлом. И в другой части Энны.

Ещё больше Амниту удивляло таинственное исчезновение отколовшегося от Танхара осколка. Всё это походило на разрушенную мозаику, которую она никак не могла сложить. Поиски «обломка» оказались делом трудным. Кама не показывала, что было сразу после того, как он пролетел мимо Эрсы. Она словно не понимала, о чём её спрашивают.

Попытки проникнуть в будущее тоже неизменно заканчивались неудачей. Амнита видела лишь бессмысленное нагромождение образов, какие-то странные картины, как будто бы сложенные из обломков разных времён. Это было похоже на бред безумца. Создавалось впечатление, что вопросы о будущем повергают Каму в смятение. Она боялась о нём думать и вела себя, как истеричка, которая бьётся в припадке каждый раз, когда врач пытается выяснить причину её страхов.

Амнита несколько раз связывалась с Айдангой. Инкарна говорила, что увидеть будущее гораздо трудней, чем прошлое, а иногда просто невозможно.

"Прошлое — это, как правило, уже нарисованная картина, а будущее — то, что мы её просим нарисовать. Эта картина может получиться удачной или неудачной. А может и вовсе не получиться. Трёхликая охотно отвечала на мои вопросы, когда я спрашивала её о ближайшем будущем. А вот о том, что нас ждёт в следующем цикле, я ещё ни разу не получила более или менее вразумительного ответа".

"Я тоже. Я лишь чувствую страх".

"Её или свой?"

"Её… И свой. Я стараюсь убедить себя, что не боюсь, но постоянно ловлю себя на том, что боюсь того же, чего и она".

"Не так-то просто разорвать эту связь, — сказала Айданга. — Мне тоже страшно. Я тоже ощущаю её страх. Есть вещи, которые она никому не покажет. Ни за что. Даже тебе не удастся проникнуть во все тайники её сознания".

"Посмотрим", — подумала Амнита.

Она чувствовала, что Айданга страдает. Инкарна любила свою богиню. В конце концов вся её жизнь была отдана Трёхликой. Она говорила о ней даже не как о богине, а как о человеке — намного более могущественном, чем она сама, капризном, властном, непредсказуемом, полном коварства… И всё же любимом.

Амнита не раз задавалась вопросом — что такое Кама? Она редко думала о ней, как о небесном теле. Она привыкла представлять её светлоглазой женщиной с бесстрастным смугловато-бледным лицом. Женщиной без возраста — вечно молодой и старчески мудрой. Теперь она понимала, что этот образ — сохранившееся в подсознании детское воспоминание об Айданге. Когда во время одного разговора с инкарной Амнита спросила, почему та не является к ней в наоме, Айданга ответила, что в последнее время ей нездоровится и она устаёт даже от мысленного общения.

"Тебе тоже не стоит выходить в наому, — добавила инкарна. — Побереги силы. Узнай, что за связь между Камой и белой звездой".

Амнита догадывалась — Айданга не хочет, чтобы её видели. Наверное, она действительно сильно сдала. А что касалось выхода в наому, то Амнита и сама сейчас этого избегала, только вот не могла понять, почему. Ещё совсем недавно ей так нравилось освобождаться от плотного тела… В последнее время творилось что-то странное. Она постоянно боялась, что не сможет вернуться в своё гинн. Это стало навязчивой идеей, которая раздражала её и мешала сосредоточиться.

Амнита всё же попыталась сделать мост со звездой Птичий Глаз. Она знала, что не увидит ничего, кроме раскаленного небесного тела, от которого даже в наоме надо держаться на расстояния не меньше десяти скантиев и которое со времён вспышки успело сильно измениться. Но уж если она хотела разгадать тайну белой звезды, то должна была сделать всё, от неё зависящее. Попытка не удалась. Звёздные врата были закрыты. Амнита не особенно расстроилась. И даже не стала предпринимать вторую попытку. Не хотелось ей выходить в наому. Не хотелось. Но почему?

Созвездие Ллир сейчас каждую ночь вставало над пустыней. В глубине Птичьего Глаза мигал и пульсировал маленький ярко-белый зрачок. Птица проснулась, — говорили в такие дни в Сантаре.

"Что ты от меня хочешь? — думала Амнита, глядя по вечерам на звёздное небо. — Ты не подпускаешь меня к себе, может быть, потому, что чувствуешь мой страх. Меня пугает неизвестность. Я, как и ты, брожу по замкнутому кругу в тумане, но твоя туманная обитель полна света, а вокруг меня сгущается тьма".

Однажды ей приснилась птица ллир, неторопливо плывущая среди голубовато-белых водяных цветов — хаммелей. Валлоны называли их иначе — лиммеи. В память о цветах, которые когда-то росли по берегам рек в Baллондоле. Семья Амниты переехала в Эриндорн, когда ей было пять лет, вскоре после её выздоровления. Отец получил приглашение от главного смотрителя высших технических школ абеллурга Денона. До этого они жили в престижном районе Среднего города, недалеко от парка, где Амнита часто гуляла с отцом. Ему ещё постоянно говорили: "Досточтимый господин, какая у тебя прелестная внучка". В парке было много интересного, но Аминта больше всего любила маленькое поросшее белыми цветами озеро. Отец сказал, что у неё и у этих цветов одно имя. Лиммея. Именно это имя она получила при рождении. Маленькой Амните, тогда ещё Лиммее, нравились и эти цветы, и большие водяные птицы, которых она угощала крошками сдобного печенья. Оно продавалось в парке на каждом углу. Ллир — крупные птицы, а тогда они казались Амните просто гигантскими, и, глядя на них, она порой думала о том, что любая на этих птиц могла бы покатать её на себе. Однажды она сказала об этом отцу. Он рассмеялся: "Ллир выдержит и троих таких, как ты, да вот только садиться на неё небезопасно. Духи воды коварны, особенно если у них ещё и крылья есть. Вот унесёт тебя в небо, и станешь одной из её звёзд". Амнита знала, что отец шутит, но почему-то испугалась, "А сколько у неё звёзд?" — спросила она. — "Пятнадцать. Это одно из самых красивых созвездий". Вечером отец показал Амните созвездие Ллир, которое иногда называли просто Птица, и даже объяснил, почему Глаз Птицы почти всегда такой мутный. С этого дня Амнита постоянно расспрашивала отца о звёздном небе, об ангамах, о движении светил. В восемь лет она уже часами просиживала в библиотеке над звёздными картами, но страницу с крупным изображением созвездия Ллир переворачивала как можно быстрее. А водяные птицы её больше не интересовали. Уж больно неуклюже они летали. Вот андоры, гринги — другое дело…