Введение в историю экономической мысли. От пророков до профессоров - Евгений Майбурд

А Маршалл как бы говорит критикам: "Постойте-ка! Вы-то сами знаете, о чем толкуете?" И объясняет, что Рикардо не так-то просто было бы ловить на слове, если бы он сказал то же самое, но с уточнениями. Некоторые из этих уточнений Рикардо, правда, и сам высказывал, только в других местах своей работы и не очень внятно. Например, что его определение ценности справедливо при одинаковых капиталах и равных нормах прибыли. Это можно у него найти.

Маршалл очень сожалеет, что одного уточнения у Рикардо не хватает, а именно: речь идет о длительном промежутке времени. Вот что должен был отметить Рикардо: он вовсе не имел в виду, что его правило пропорциональности соблюдается ежедневно. В коротких промежутках времени трудно отметить зависимость цен от затрат труда. Но в долговременном аспекте (при прочих равных условиях) соотношение цен двух товаров стремится к величине, равной соотношению трудовых затрат. Так должен был сказать Рикардо, по мнению Маршалла. Маршалл как раз ввел эти понятия: короткий период и долгий период, или кратковременный аспект и долговременный аспект (по-английски short run и long run). Этим он действительно устранил много путаницы как в трактовке прошлых теорий, так и в теориях настоящего и будущего.

Например, увеличение объема спроса на рыбу обычно повышает цену предложения рыбы. Но это можно говорить, только уточнив: в короткий период (год-два). Со временем рыболовов становится больше (так как их привлекает высокая цена на этот товар), возрастает рыночное предложение и цена возвращается к уровню, близкому к первоначальному. Перед нами картина: при кратковременных колебаниях цены она в долговременном аспекте держится на одном уровне.

Введение Маршаллом понятий о кратковременных и долговременных периодах помогло более точно анализировать влияние одних показателей на другие. Кроме того, это внесло ясность в различие между статическими и динамическими задачами (см. главу 22).

Теперь мы можем уточнить то, что говорилось в предыдущей главе относительно понятия прибыли. В долгом периоде чистый доход на капитал действительно стремится к величине, соответствующей ставке процента. Но в коротком периоде возможно получение капиталистом еще какой-то надбавки к указанной величине процента. И эту надбавку можно назвать "прибылью". Например, капиталист применяет новое изобретение, понижающее одну из статей издержек производства. Пока он один такой умный, он и получает ту самую "прибыль". Но постепенно (и довольно быстро) его конкуренты тоже начинают применять такое изобретение, рыночная цена несколько снижается, а чистый доход на капитал возвращается к величине, определяемой процентом.

Кстати, подобного характера "прибыль" (получаемую за счет использования какого-то особенного или даже уникального искусственного (не природного явления) Маршалл предложил называть квазирентой (мы уже упоминали о ней в главе 1б). Аналогия с рентой возникает оттого, что предприниматель использует особое преимущество, недоступное другим. Но "квази" ("как будто", "как бы") добавляется потому, что преимущество это не естественное, а искусственное.

А в главе 23 мы уже упоминали о понятии потребительского излишка, которое Маршалл изобрел вслед за Дюпюи. В отличие от первопроходца, однако, Маршалл всесторонне развил и само это понятие, и графический метод его применения. Вообще, благодаря Маршаллу в экономической науке получил право гражданства графический метод анализа, который до того был еще непривычен, а графики применялись редко и скорее в качестве иллюстрации.

Подобно Адаму Смиту до того Маршалл создал систему науки. Правда, масштаб его деяния был более скромным. Адам Смит строил свою систему хотя и используя множество готовых деталей, но все-таки, можно сказать, на голом месте, потому что это была первая попытка такого рода. Маршалл строил, конечно, не на голом месте. Более того, большая его заслуга в том и состоит, что он не стал разрушать сделанного ранее "до основанья…". Однако ему пришлось многое перестраивать, и часто — радикальным образом. Здание неоклассической науки, которое стало вырисовываться после Маршалла и благодаря ему, получало облик, значительно отличающийся от прежнего, но зато в нем можно было жить сообразно потребностям и стилю новой эпохи.

Понимая все это, Маршалл и предложил называть новую экономическую науку иначе, чем прежде. Вместо "политическаяэкономия" — "экономика" (economics).

Глава 26

Общее равновесие

I am he as you are he as you are me and we are all together…

…I am the Walrus!..

Предельная полезность по Вальрасу Леон Вальрас (1834–1910) стал основателем так называемой Лозаннской школы маржинализма. Его труд "Элементы чистой экономической науки", вышедший в 1874 г., ознаменовал собой начало первого шествия математики по пространствам экономического знания. Стремление математизировать всякое экономическое рассуждение — характерная черта Лозаннской школы и ее последователей. Вальрас утверждал, что только с помощью математики можно доказывать экономические теории коротко, ясно и точно. Сам он владел математикой превосходно, а вдохновение свое черпал у Курно.

То, что вскоре было названо предельной полезностью, Вальрас называл редкостью (rarete). Определил он ее так: убывающая функция от потребленного количества, (т. е. чем более растет потребленное количество какого-то блага, тем меньше становится величина его rarete).

Вальрас установил, что предельная полезность достигается тогда, когда последние порции средств, расходуемых потребителем (при данном его доходе), принесут ему одинаковое удовлетворение от всех потребляемых им благ (еще раз вспомним второй закон Госсена). При этом потребитель сам учитывает, что благо А для него более ценно, чем благо Б. Носки предпочтительнее галстуков, мясо предпочтительнее носков и т. д. Иначе говоря, из своего фиксированного дохода потребитель будет на носки тратить скорее, чем на галстуки, а на мясо — скорее, чем на носки. Именно при этих различиях он купит каждого блага такое количество, при котором получается одинаковое удовлетворение от последней пары носков, последнего галстука и последнего кусочка мяса. Только тогда совокупность всего купленного им даст ему максимальное общее удовлетворение (вспомним "шведский стол" из главы 21).

Когда все потребители достигают максимума в удовлетворении своих потребностей (с учетом всего сказанного выше, в том числе и с учетом фиксированного дохода каждого из них), наступает экономическое равновесие, говорит Вальрас. Отсюда он делает шаг к исследованию того, что представляет собой общее рыночное равновесие. Дело в том, что каждый потребитель и каждый производитель (каждый покупатель и каждый продавец) не совершают свои действия изолированно, в отрыве от всех своих коллег и всех процессов, происходящих в экономике.