Поцелуй навылет - Фиона Уокер

— Ты бы ужасно понравилась мне. — Феликс неожиданно повернулся к ней и улыбнулся. — Я бы хранил твою фотографию в моем пластмассовом кубе…

— У тебя он тоже был? — рассмеялась Фоби.

— В моем кубе, — продолжил он, крепко обнимая Фоби и щенка, — и притворялся бы перед всеми своими товарищами по спальне, что я целовался с тобой и трогал твои соски. Я мог бы даже объявить, что побывал у тебя под юбкой, но не стал бы углубляться в подробности. Если бы меня спросили, что именно я там обнаружил, это поставило бы меня в тупик.

— О каком возрасте мы говорим? — засмеялась Фоби. — Шестой класс?

— Ты что? — взвыл он и усмехнулся. — Третий курс университета.

— В своем кубе я хранила вырезанную из журнала фотографию Руперта Эверетта — задолго до того, как он стал известным, — и притворялась, что он мой парень, — с гримасой стыда вспомнила Фоби. — Затем вышел фильм «Другая страна», и мне пришлось притвориться, что, когда на него обрушилась слава, он решил меня бросить. Не думаю, что кто-нибудь проглотил эту ложь.

— В этом возрасте девушки не глотают подобных вещей, — беззаботно сказал Феликс.

— Наверное, им кажется, что там слишком много калорий.

Они снова пошли вперед.

— Она издевалась над тобой? — через некоторое время спросил он.

— Саския? — Фоби закусила губу, думая над тем, в чем она могла признаться. — Не очень сильно. Наши родители были знакомы, и на вечеринках мы все время строили рожи из-за их спин.

— Джин и Тони Ситоны? — Феликс поморщился при воспоминании. — Мне нравилась Джин Ситон.

— Мне тоже, — не подумав, вздохнула Фоби.

Феликс бросил на нее внимательный взгляд, но ничего не сказал, неожиданно решив сменить тему разговора.

— Между тобой и Дэном на самом деле все кончено? — Он взглянул на щенка, который заснул в ее руках.

— Да.

— Я рад.

Фоби вздохнула и вновь посмотрела на Серпантин.

— Я тоже.

В первый раз за последние сорок восемь часов она подумала, что действительно так считает.

Феликс улыбнулся, почесал за ухом у щенка и сделал шаг в сторону.

— Давай посидим.

Они сели на скамейку. Солнце медленно клонилось к закату. Щенок, который теперь лежал на коленях у Феликса, словно завернутый обед, тоже сонно посмотрел на них, поворачивая голову из стороны в сторону, словно зритель на теннисном матче. Затем он устало вздохнул, уткнулся носом в ноги Феликса и опять заснул.

— Дилан очень заинтересован в этой вечеринке с убийством. — Он прислонился к Фоби и посмотрел на ветки высокого дуба, качавшиеся над ними.

— Только в вечеринке? — Она рассеянно играла его волосами. При звуке имени Дилана ее сердце упало.

— Думаю, леди Эвтаназия его тоже привлекает, — рассмеялся Феликс. — Он планирует сменить свою роль и изображать старого повесу — с обязательным преследованием леди Эвтаназии. По крайней мере, об этом он говорил в машине вчера ночью.

Фоби улыбнулась.

— Как тебе роль Тесса Тостерона?

— Бисексуального стриптизера? Не совсем то, что я хотел, — простонал он. — Хотя может случиться так, что я не смогу принять участие в вечеринке.

— Нет? — Она отчаянно старалась не выдать охвативших ее чувств.

— Из-за работы. Мне нужно приехать на кастинг в течение двух недель. Думаю, что они будут набирать актеров в сентябре, но Пирс пытается воспользоваться своим преимуществом и показать меня в конце августа.

— Это действительно так значительно, как он хочет это представить?

— Даже больше. — Феликс присвистнул. — Я стану звездой, крошка. Я смогу купить тебе псевдо-французский замок за миллион долларов, и мы будем приглашать в гости Барбру Стрейзанд. Скорее всего, она откажется, но спросить можно. Шеннон Доггерти должна согласиться. Мадонна, возможно, даже пригласит меня к себе.

Фоби грустно погладила щенка.

— Ты действительно этого хочешь?

— Этого хочет моя мать. Пока мы с тобой разговариваем, она, возможно, уже нанимает архитектора, чтобы спроектировать в моем доме пристройку для себя — с мини-баром и зеркальными потолками, — пробормотал Феликс, взглянув вверх на дерево. — Нет, бар будет большим и с мягким полом. Ей так хочется, чтобы я приехал в Голливуд, что она уже согласилась с тем, что мне девятнадцать, а не тринадцать.

— А тебе?

— Мне двадцать шесть.

— Я спрашиваю, тебе самому хочется быть настоящей звездой?

— А кто не хотел бы?

— Я.

Феликс повернулся к ней и прижался губами к ее шее.

— Правда?

— Определенно. На самом деле я восхищаюсь людьми, которые могут с этим справляться. Утром я не могу предстать перед молочником, не говоря уже о полудюжине папарацци с огромными объективами, которые пытаются снять, как я выталкиваю Ричарда Гира через заднюю дверь.

— Я не собираюсь спать с Ричардом Гиром. Я хочу тебя.

— Полагаю, это избавит тебя от распевания мантр.

— А чего хочешь ты? — Он отвернулся, чтобы снова посмотреть на дерево. — К чему ты стремишься на самом деле?

— Я вполне счастлива тем, что являюсь обыкновенной лентяйкой. — Она пожала плечами. — Я знаю, что это так же некорректно, как шутка, но мне совершенно не важно, чем я занимаюсь, пока это доставляет мне удовольствие. В идеале я бы хотела получить достаточно денег, чтобы путешествовать по всему миру и найти себя в другой стране.

— Мне это нравится.

— А ты?

— Я хочу быть актером, — без промедления сказал он. — Я хочу примерять на себя личины других людей, словно бесшовные костюмы, не думать о словах и декорациях, хочу просто стать этим человеком. Я хочу, чтобы зрители сидели как приклеенные, а волосы у них на теле вставали дыбом…

— Этого не особенно легко добиться, если ты сам поворачиваешься к зрителям задом, демонстрируя этикетку на джинсах от модного дизайнера, — легкомысленно заметила Фоби.

— Моим идеальным шоу, — продолжил он, почти не слушая ее, — будет такое, за которым не последует ничего. Молчание. Полная тишина в зале.

— Что? — Фоби с удивлением посмотрела на него. — Никто не хлопает?

— Точно. — Феликс возбужденно повернулся к ней, его лицо светилось энтузиазмом. — Оглушительное, ошеломленное молчание. Тишина.

Он сделал паузу и посмотрел на нее сияющими глазами:

— Понимаешь? Они так верят происходящему, так вовлечены в него, что не хотят, чтобы все закончилось, не могут признать, что наступил конец. Никто не хлопает. Они не могут.

Фоби совершенно точно знала, что он говорил не о джинсовом показе.

— Есть только одна небольшая проблема. — Он прижался носом к ее плечу.