Колокольчики - Елена Другая

- Однако, – продолжал Пьер, – Анжи, давай рассмотрим и оборотную сторону вопроса. На свете существует не только ваша правда, но и другая. Эл пострадал за то, в обмен на какие-то вещи выполнял минет твоему любимому человеку. Такое кого угодно сведет с ума, я согласен! Но это его работа и образ жизни! Он не воровал, у них это было по взаимной договоренности! И он был честен в этом договоре! Теперь парень выбыл из строя как минимум на месяц. Он полностью изуродован, со сломанным носом, без зубов, глаза заплыли страшными синяками, вы бы его видели! И Эл полон решимости написать заявление в полицейский участок, чтобы тебя, Анжи, наказали за это избиение! Что ты скажешь в суде? Расскажешь о своих чувствах к господину Луи? И это будет ведь не первый твой привод в участок за драку, верно?

- Да.., не первый, – чуть слышно сказал Анжи.

- Тебе грозит срок до пяти лет, дорогой, и огромный штраф.

- Сколько, Пьер? – подал голос Луи.

- Я предлагаю решить дело полюбовно. Дорогие мои друзья, при всей моей любви к вам, вы должны понимать, что бизнес – есть бизнес, а денежки, это денежки. Луи, ты должен возместить не только лечение Эла, но и убытки за время его отсутствия в моей команде. Эл очень хорошо зарабатывал, пока с ним не произошло это несчастье. Теперь мы оба потеряем большие деньги. Это несправедливо.

- Сколько? – Луи просто умирал от жадности.

- Пятьдесят тысяч долларов, и это минимум. Мне очень жаль.

Теперь даже Анжи стало нехорошо, но он все равно насладился чувством мести. Пусть Луи раскошелится, в другой раз подумает, искать ли развлечений на стороне за пятьдесят тысяч долларов или получить все дома и бесплатно!

- Но почему так много, Пьер, – застонал Луи.

- Смотри сам. За сутки Эл зарабатывает примерно тысячу долларов, иногда даже больше, на него огромный спрос. То есть за месяц мы потеряем тридцать тысяч. Ему нужно сделать пластику носа – это где-то тысяч пять. Вставить зубы, которые ему выбил Анжи – еще пять, если, конечно, он не захочет теперь поменять все на металлокерамику. А может и захотеть! Ну и десять тысяч за платную палату и само лечение, лекарства. Он, если догадается, может запросить еще и компенсацию морального ущерба, но я попытаюсь его отговорить. Что для вас не сделаешь.

- Пусть меняет на металлокерамику все зубы, – вырвалось у Анжи, – господин Луи очень щедрый, всегда помогает всем больным и убогим!

- Да заткнись ты, – гаркнул Луи. – Пьер, ты сошел с ума! Откуда у меня такие деньги Я ведь все вкладываю в товар!

- Ничего, дорогой, отдашь частями. Я уже распорядился все больничные счета отправлять тебе, сказал, что ты его дядя.

- Конечно, Луи вылечит своего племянничка, – продолжал язвить Анжи, – а потом Эл зайдет как нибудь в магазин и покажет тебе новые зубы, да, Луи?

Луи сидел, свесив руки и ноги, сраженный навалившимся горем, он и за пять долларов бы удавился, а тут подарить кому-то целых пятьдесят тысяч! Немыслимо!

- Мы все – взрослые люди и должны отвечать за свои поступки, – говорил Пьер. – О чем ты, старый хрен, думал, что тебе все сойдет с рук? Анжи никогда не будет терпеть твоих измен! Радуйся, что он не убил бедного Эла! Ты имеешь молодого горячего друга, впечатлительного, темпераментного, такого красавца, и без всякой совести издеваешься над его чувствами к тебе! А мои ребята – жадные, наглые, я только таких и держу, за это я их и ценю, они и лезут к тебе, зная, что ты не можешь сказать – нет! Иди, Луи, подумай об этом, а мне надо еще пошептаться с Анжи. Иди, иди, готовь денежки!

Луи, постанывая, кляня на чем свет стоит, Анжи, Эла, Пьера и всю свою неудавшуюся жизнь, оставил их и ушел в гостиную. Анжи насторожился. То, что Пьер решил побеседовать с ним наедине, его совсем не порадовало.

Они остались вдвоем на кухне, Пьер похлопал по дивану рукой, приглашая Анжи присесть поближе. Анжи пересел, поглядывая на него с превеликим подозрением. Он никого не боялся, а вот Пьера побаивался. И одновременно уважал его, тут уж ничего не скажешь.

- Как время летит! – промурлыкал Пьер. – Ведь еще недавно ты смотрел на меня благоговейно и называл не иначе, как господин Пьер! А теперь тыкаешь мне, дерзишь.

- Извините, – пробормотал Анжи, мечтая, чтобы Пьер оставил его в покое и поскорее убрался, у них с Луи и так хватало тем, чтобы объясниться.

- Я хочу попросить тебя кое о чем, между нами, – тихо сказал Пьер. – Я привез тебе почитать письмо от Ганса, одно из первых. Вот, держи, только осторожно, оно очень старое, больше десяти лет.

- Это обязательно, господин Пьер?

- Да, читай, я настаиваю.

Письмо произвело на Анжи огромное впечатление, хоть он старался этого и не показать. Ганс был в тюрьме лишь первый год, и в этом письме он подробно описывал, как на зоне издеваются над пассивными гомосексуалистами и теми, кого такими сделали. Ганс писал: “По рангу мне полагается участвовать во всех этих “развлечениях” или просто смотреть с полным равнодушием. А я не могу! У меня сердце разрывается! Я раньше и сам все это делал, пока не узнал тебя. Мне удалось тут пригреть одного из них, получив мое покровительство, его вроде бы оставили в покое. А остальных иногда убивают просто ради забавы. До тебя, может, дойдут слухи, что у меня здесь роман, так никому не верь, мой любимый. Это просто способ выживания, да и жалко мне его. Береги себя, мой дорогой, не нарушай закон, умоляю тебя, будь осторожен. “

Прочитав, Анжи молча вернул письмо Пьеру, тот бережно сложил его и убрал в нагрудный карман.

- Ты очень симпатичный, – похвалил его Пьер. – Но ведь в штанишках у тебя не все в порядке, верно?

Анжи испытал ощущение, словно его вновь бросили в ванну с ледяной водой. Зрачки его расширились от ужаса и он, онемев, смотрел на Пьера.

- Ты не обычный, мальчик, да? – вкрадчиво продолжал Пьер. – Я не знаю, в чем дело, но колени ты сейчас сжал, нормальный парень так не поступил бы, значит, тебе есть, что прятать? Да?

-