Преднозначение - Николай Ярославцев

 Радогор даже досаду свою скрыть не пытался. Простое дело взрослому мужу втолковывать приходится.

  -А вы?

-Мы за край леса пойдем. – Спокойно, словно по грибы собрался, ответил Ралогор. – Там нас ждут. Все глаза проглядели, а мы все не едем и не едем.

-Одни? – Чуть не ахнул Смур. – Это же верная смерть!

-Почему же одни? – Усмехнулся Радогор, перемигиваясь с княжной. – Там нас ждет такая дружина, какой ни у одного князя и воеводы не было. При одном виде бежать захочется, не оглядываясь.

Влада сначала не поняла о какой дружине идет речь, а когда поняла, зябко поежилась и подвинула Буланку ближе к Радогору.

-Ни когда не слышал, чтобы ты о какой – нибудь дружине заговаривал. Вечно у тебя за пазухой для нас что – то, да припасено. – Проворчал Смур, и покосился на врана, который прилетел невесть откуда, свалился на сверху  и теперь топтался на плече Радогора, устраиваясь удобнее.

-Один здесь, сейчас и другой появится.

 -Появится. – Согласился с ним Радогор. – Вот видишь, уже четверо нас.

-А дружина?

-Морок, Смур. – Совсем уж неохотно, словно через силу, ответил Радогор. – Ярл, Свирепая Секира со своими людьми, которых я посек. Родичи мои, которых без погребения оставил. Те, кто к тебе ночами приходил. Ну и дорогой тоже насобирал…

Смур дернулся и поднял на него взгляд, в котором застыл неподдельный страх.

-Ну, что мне прикажешь делать, сударь мой? Не зверь я… А они ждут, когда отпущу их. Кроме родичей, конечно. Они своей волей пошли, чтобы за гибель рода спросить – Вздохнул, сдерживая грусть и наклонился к Смуру, чтобы обнять его. – Прощай, друг мой. Не увидимся больше. Все, что сказал, запомни. Надумаешь, иди нашим следом.

-Где же его разглядишь? – Пробормотал Смур, высвобождаясь из его рук, чувствуя, как сразу онемели и заныли плечи.

-Зарубки оставлять будем, мимо не предешь. – Совсем уж буднично успокоил его Радогор. – Поедем, Ладушка. Все, что должно быть сказано, сказано….

-А услышано ли, Радо? – Хотела спросить княжна.

Но не успела. Жеребец уносил его размашистым галопом вдаль по дороге. И она тряхнула поводьями, боясь отстать, и заторопилась за ним, обернулась и на скаку крикнула. – Прощай, воевода! Вовек не забуду твой бесценный дар.

Радогор придержал своего жеребца, давая ей возможность пристроиться к нему.

А воевода еще долго стоял на дороге, провожая их взглядом и все не решался повернуть обратно, к городу. И бессильно пытался вспомнить тот бесценный дар, за который только что его поблагодарила княжна.

-Успеть надо, Лада, пока сухая погода держится.

-Я и слова не сказала. – Влада с недоумением посмотрела на него. – Ты этой дорогой ехал?

-Там… - Махнул он рукой в сторону. – Напрямую, дрягвой шел.

-Один? – Изумилась она. И даже побелела от страха. – Я бы скорее умерла, чем одна через дрягву пошла.

-Почему один? А Ягодка? И вран… Водяной дорогу указал, кикимора вслед рукой помахала. Так и дошел.

Посмотрела на него, не скрывая недоверия, но промолчала. Едет, не улыбнется. Глаза льдом настыли.

-К ночи городище появится. Там и остановимся.

-А она и не спрашивала. И не думала спрашивать. Но головой кивнула. Лошади бежали не тряской скорой рысью, оставляя под копытами версту за верстой. И она попыталась представить все земли, через которые прошли и проехали с Радогором. Даже глаза от усердия закрыла. Но не помогло. Мозг ее оказался слишком тесен, чтобы вместить все.

-Радо! – Позвала, повернувшись в седле к нему.

Радогор и глазом не повел, занятый чем – то своим.

-Радо, - Уже громче и настойчивее окликнула она его. – Едем, едем с тобой, и все лес и лес. А что за лесом?

-Поле. – Рассеянно и не сразу, ответил Радогор.

Влада попыталась втиснуть в сознание еще и это поле. Правда, при этом, большую часть леса, через который они проехали, пришлось выбросить.

-И много того поля?

-Ратимир сказал, до самого моря тянуться будет.

Слово не понятное, но переспрашивать не стала. Нужнее показалось другое.

-А долго, Радо, ехать до этого самого моря?

-Если коней  менять, думаю дней за тридцать доскачем. А не менять и того больше. – Все так же рассеянно пробурчал Радогор, к чему – то прислушиваясь. И даже на стременах привстал.

Сознание окончательно отказалось повиноваться. И выронило даже то, что она с таким трудом втиснула туда. Сломленная невероятными просторами надолго замолчала, уставясь взглядом в незримую точку прямо пред собой и шевеля губами.

-И мы прямо туда поедем? Через все поле? Прямо, прямо, прямо?

-Ну, не так, чтобы прямо. И не сразу. Но поедем.

-Радо! – Не вынеся его равнодушия, вскипела она. – Я с ним разговариваю, а он сидит и думает, думает, как сыч. И помалкивает.

-Я разговариваю…

-А глаза в другую сторону смотрят, когда должны смотреть на меня. – Возмущенно заявила она. И махнула рукой на восход. – Там что?

-Поля голые, песок и горы. А на маковках снег лежит даже летом. И так до самого края. Хоть год на коне скачи. Дедко Вран так говорил. И Ратимир… народ там диковинный живет. А звери и того удивительней. Ростом с избу. Уши по ногам хлопают. И с каждой стороны по хвосту. И клыки вот такие!

Развел руки в стороны, чтобы показать, какой величины клыки у этих странных зверей. Влада вымеряла взглядом расстояние между его ладонями, отшатнулась в седле и ахнула.

-Кого ему есть такими зубами? Он и коня пополам перекусит.

-Не спрашивал. Не знаю.

-Мы пойдем туда, где эти, с хвостами живут?

-Может быть. – Радогор снова помрачнел и задумался. – Если поле перейдем.

Влада последние слова пропустила мимо ушей, сохранив в памяти самое важное.

-И целый год скакать? До края?

-Если мешать не будут. – Радогору, кажется, наскучил разговор. – А будут мешать, и двух лет не хватит.

Влада зачем – то оглянулась назад. Где по ее предположению осталось Верховье с Ратимиром, Копытихой и берегиней кикиморой. Взгляд стал озабоченным. Заерзала в седле и поднялась на стременах, словно собиралась через лес увидеть заснеженные горы. И диковинных зверей, которые ушами себя по ногам хлещут. И огорченно вздохнула. Весь ее ум решительно отказывался вместить в себя все, о чем Радогор говорил с таким обидным равнодушием. Нахохлилась в седле, брови насупила и даже нижнюю губу прикусила от усердия, и в глазах появился не понятный страх.

-Радо! – Окликнула она его, когда над лесом уже сгущались сумерки. – А где же тогда вирию приютиться, когда везде, куда не ткнись, люди живут?

Радогор не расслышал вопроса, с головой погрузившись в свои размышления. И она рассердилась.

-Да, Радо же!