Сражения выигранные и проигранные. Новый взгляд на крупные военные кампании Второй мировой войны - Хэнсон Болдуин

Но в тот день уже наметилось дыхание победы. Джорджи начал свою атаку с юга, а 3–й корпус вонзил нож в живот немецкого Выступа. На флангах немецкого проникновения действовала артиллерия; сконцентрированный огонь разбил несколько немецких атак; благодаря новым взрывателям неконтактного действия снаряды разрывались прямо над окопами противника со сверхъестественной точностью [26].

А в Бастони горстка людей, которой был отдан приказ удержать город «любой ценой», стояла насмерть.

В тот день в 11:30 четыре немца вышли с белым флагом к передовым позициям 326–го пехотно – планерного полка. Немецкий капитан сказал: «Мы – парламентеры».

Среди усталых отважных парашютистов, гордых своими прошлыми успехами, быстро распространился слух, что немцы получили сполна и хотят сдаться – загнанному в ловушку и окруженному гарнизону!

Но на самом деле все обстояло иначе. Немцы пришли требовать капитуляции американцев.

Американскому командующему в окруженном городе Бастони:

Удача на войне переменчива. Теперь силы США в Бастони и около города окружены сильными немецкими бронетанковыми войсками. Другие немецкие бронетанковые части пересекли реку Урт возле Уртвилля, выступили маршем и достигли Сен – Юбера, совершив обход через Хомпре – Сибре. Тилле – Либрамон находится в руках немцев.

Есть только одна возможность спасти американских солдат от полного уничтожения – достойная сдача окруженного города. Чтобы обдумать это предложение, вам предоставляется два часа начиная с момента вручения этого ультиматума… Приказ об обстреле будет отдан сразу по истечении двухчасового срока.

Все тяжелые потери среди гражданского населения в результате артиллерийского огня не соответствовали бы хорошо известной американской гуманности.

Германский командующий

Письменное требование немцев о капитуляции передали на командный пункт генерала Маколиффа в Бастони. Узнав о содержании послания, Тони Маколифф рассмеялся презрительным смехом и сказал: «О, идиоты».

Это стало ответом немцам.

Немецкие парламентеры не поняли.

Американский офицер перевел. «Черт, – сказал он презрительно. – Идите к черту.

И я скажу вам кое – что еще, – добавил он. – Если вы продолжите атаку, мы убьем каждого чертова немца, который попытается прорваться в этот город».

Этот день оказался очень холодным, сильный снег покрывал тела убитых.

На северном плече немецкие войска бездействовали. Кровавые попытки атаковать Элзенборн – Ридж и очистить путь на Льеж прекратились, и 5–я и 6–я танковые армии двинулись на запад.

Сен – Вит, «место пересечения пяти главных дорог и трех железнодорожных линий», еще защищали союзные пушки, но недолго. Мужественная оборона района уже на много дней задержала планы наступления нацистов. 21 000 солдат, побитых и дезорганизованных, удерживала натиск 87 000 немцев, сначала в городе, а затем на его западных высотах [27]. Но наступил конец. Немецкие танки прорвали круговую оборону. Мощная взрывчатка, которую подкладывали под гусеницы танков солдаты, идущие на верную смерть, гранаты, которые они бросали на башни танков, противотанковые ружья, стрелявшие в упор, – все это увеличило потери танковых сил противника, но не остановило его.

В послании фельдмаршала Монтгомери командующему 7–й бронетанковой дивизией и другими приписанными к дивизии частями генерал – майору Р.У. Хасброуку содержался приказ об отступлении:

«Вы выполнили свою задачу – и хорошо. Теперь пришло время отходить» [28].

Время пришло, пришло давно. Решение оказалось полностью оправданным. Потрепанные защитники Сен – Вита, у которых не осталось продовольствия и боеприпасов, в течение шести дней вели кровавые бои с частями восьми немецких дивизий, они были на самом краю – на дне глубокого кармана восточнее реки Салм, откуда оставался только один выход.

Но они вновь совершили невозможное, осуществив, вероятно, самый сложный маневр в военных операциях: дневной отход перед лицом сильно превосходящих сил противника. Отход, который был ограничен одной дорогой.

Дивизионный штаб находился под обстрелом немецких 88–миллиметровых орудий, а артиллеристы из 440–го батальона полевой артиллерии оказались вынуждены сражаться в рукопашной схватке, чтобы защитить свои пушки. Но вездесущие «Оперативные силы Джонс» прикрывали отход, и к полуночи этого дня защитники Сен – Вита были уже в безопасности.

7–я бронетанковая дивизия отходила, покрытая мрачной славой, ее лавры не закрывали пролитой крови и ее состояния, а в ушах звучали слова драматической телеграммы с поздравлениями 8–го британского корпуса: «A bas les Boches! A bas les Boches!»

В другом городе на пересечении ключевых дорог, в Бастони на юге, защитники преодолели кризис обороны. Испытывая нехватку боеприпасов, Тони Маколифф приказал своим батареям не стрелять до тех пор, «пока вы не будете различать белки глаз», но «не было ответа на вопрос, придет ли помощь до того, как кончатся боеприпасы».

Именно в этот день 3–й батальон 327–го пехотно – планер – ного полка, части 101–й дивизии, который осаждался противником, совершил свой последний отход. «Это наше последнее отступление, – сказал полковник. – Жизнь или смерть».

Но в течение всего дня по воздуху прибывали военные грузы; 144 тонны сбросили на парашютах защитникам, на которых сильно давил противник.

А далеко к югу Паттон совершал марш. Это радостное известие распространилось от Эхтернаха до Моншау.

Жители бельгийских деревень, обескураженные и испуганные отступлением, воспрянули духом и просветлели, когда американские танки, скользя и буксуя на ледяных дорогах, пошли к фронту.

«Паттон, – говорили они. – Три армия».

3–я армия совершила чудо тыловой поддержки: шесть дивизий были обращены на север и пришпорили немецкий фланг. С 17 декабря до этого дня 133 178 автомашин прошли через контрольные дорожные пункты 3–й армии. Они сновали между корпусами и дивизиями, объезжая всю армию. Грузовики наездили полмиллиона миль и перевезли 20 000 тонн грузов.

А погода становилась лучше. На некоторых участках фронта 23 декабря прояснилось и светило солнце. Самолеты поднялись в воздух, чтобы нападать на немцев. Нацистские истребители тоже рыскали в небе, как это они делали в предыдущие дни, когда небо было затянуто облаками. Но Паттон, в глазах которого это сражение было последним, не был удовлетворен. Он вызвал капеллана и приказал ему раздать в армии молитву следующего содержания:

«Всемогущий и милостивейший Отче, мы покорно просим Тебя, Твоей великой милости прекратить эти сильные дожди, с которыми нам приходится бороться. Пошли нам хорошую погоду для сражения. Милостиво выслушай нас, как солдат, взывающих к Тебе. Вооруженные Твоей силой, мы можем идти от победы к победе и раздавить сопротивление и зло наших врагов и установить Твою справедливость среди людей и народов.