Тени забытых земель - Людмила Корнилова

— Завещание? Это значит, что вы еще нормально соображали… — вздохнул брат Белтус. — А вот у меня в голове при виде этих богопротивных тварей высветился перечень тех прегрешений, которые я не успел отмолить. Надо признать: что-то многовато их еще осталось, и, похоже, Небеса в своей безмерной милости дают мне возможность покаяться и очистить душу долгими и искренними молитвами…

— Ой! — Абигейл едва ли не подскочила на месте. — До меня только сейчас дошло: а эти звери… Они не кинутся за нами в погоню?

— Да, кстати, о том, что произошло… — дядюшка обратился к брату Титусу, который вытирал со лба пот. — Я так думаю, что только вы — тот единственный человек, который может рассказать нам об этих зверюгах.

— Возможно… — брат Титус несколько раз глубоко вздохнул, пытаясь привести дыхание в норму. — Прежде всего, принцесса, вам не стоит беспокоиться: так перепугавшие нас звери очень привязаны к местам своего обитания, и я очень сомневаюсь, что они пойдут за нами. Для них покинуть воду и отправиться бродить по лесу смерти подобно. Эти звери могли бы преследовать нас вблизи озера, или болота, но дальше они не пойдут. И еще я понимаю, что нам невероятно, просто сказочно повезло. Как это ни странно звучит, но своим спасением мы обязаны нагам: если бы не эти хвостатые, то… В общем, на обед тому зверью пошли бы не они, а мы. Что касается конкретно этих существ… Про буньипа известно очень мало, он практически не изучен, так что особо рассказывать нечего. Этот зверь живет в водоемах, очень опасен, ревностно охраняет свою территорию, не прочь перекусить человечиной. Кстати, по слухам, он предпочитает есть именно женщин, правда, не знаю, почему. Принцесса, уж вы меня извините за такие неприятные подробности, но если бы буньип на нас напал, то первым делом он постарался бы добраться до вас.

— Хорошо, что я об этом раньше не знала… — бледно улыбнулась девушка.

— Простите, я не хотел вас пугать… — чуть извиняющее развел руками брат Титус. — Ну, что еще сказать о буньипе? Свиреп, умеет хорошо прятаться, знает, как уходить от охотников… Во всяком случае, на сегодняшний день не добыто ни одного экземпляра буньипа, ни живого, ни мертвого, и это несмотря на объявленную награду за его поимку, хотя, поверьте, эта награда достаточно солидная.

— Да пускай награда будет хоть втрое больше, я все одно ни за что не пойду ловить этого красавца! — выразил общее мнение брат Белтус. — Что-то мне второй раз никак не хочется видеть зубастую морду этого зверя! Кстати, господин инквизитор, просветите нас, темных, что это за вторая зверюга, с пропеллером на хвосте, заявилась по наши души? Знаете, у меня в детстве, вернее, на крыше отчего дома ветряк стоял с очень похожим пропеллером. Или с лопастями…

— Снолигостер… — брат Титус вздохнул. — Этого зверя называют снолигостер. Считается, что он живет в воде, хотя у него нет ни лап, ни плавников. Непонятно, к какому виду существ его следует отнести — к ящерицам, змеям или вообще невесть к кому. Еще в книгах говорится, что по суше снолигостер передвигаться не может. Как видно, в текстах, описывающих этих существ, вкралась ошибка.

— Вот-вот! — вновь не удержался от замечания брат Белтус. — Как вернешься в свои родные инквизиторские стены, так сразу и внеси поправку в ваши книги.

— Вообще-то подобные книги называются бестиариями… — брат Титус был сама вежливость.

— Мне, если честно, по хрен, как они называются… Принцесса, прошу прощения! — спохватился брат Белтус. — Извините, но от непотребных слов, которые имел несчастье приобрести за годы не всегда праведного пребывания в миру, сложно избавиться, особенно в свете последних событий.

— Брат Титус, что вы можете еще сказать об этом снолигостере? — дядюшка пропустил мимо ушей слова брата Белтуса.

— Ну, то, что он очень опасен — это мы все поняли и без долгих пояснений… — хмыкнул молодой инквизитор. — Этот зверь очень быстро плавает, в воде может развивать просто-таки немыслимую скорость благодаря трем своим вертикальным пластинам на хвосте, которые при необходимости быстро вращаются вокруг себя. По-моему, нечто подобное называют пропеллером. Живет снолигостер, как и буньип, в воде, хотя болота для жизни подходят ему куда больше, чем озера. Знаете, как снолигостер охотится? Он подбрасывает свою жертву в воздух, и накалывает ее на свой шип, тот самый, что расположен на спине. По слухам, после удачной охоты у снолигостера на спине болтается по нескольку жертв, причем некоторые из них еще живы. Говорят, он утаскивает свою добычу на дно, там прячет ее в слой ила, и ждет несколько дней, прежде чем приступает к трапезе.

— Зачем так долго ждать?

— По слухам, этот безногий змей (или кто он там) предпочитает мясо с душком. Кстати, людей он тоже обожает ловить, а уж уплетать их готов в превеликом количестве. Как мне не печально это предположить, но, похоже, недостатка в человеческом мясе у него не было. Знаете, когда мы убегали, я все же кое-что успел рассмотреть. Снолигостер наколол одного из нагов на свой шиповой плавник, и если бы мы вовремя не унесли ноги, то у кого-то из нас была бы реальная возможность оказаться рядом с тем нагом. Вернее, поверх его все еще живого тела…

— А буньип…

— Тот сразу отхватил у своей жертвы порядочный шмат мяса. Мне кажется, у этого нага все же была бы возможность уйти, пусть даже и с тяжелой раной, но тут вмешалась миламо…

— Кто-кто?

— Та самая огромная птица, похожая на журавля. Она, чтоб вы знали, несмотря на свои более чем внушительные размеры, питается червями, слизнями, гусеницами и змеями, во всяком случае, они составляют ее основной рацион, причем ест она всех змей, без исключения, в том числе и очень больших.

— Наги…

— Верно… — кивнул головой брат Титус. — Миламо ест не только гусениц и слизней — на одних червяках до таких размеров не вымахаешь. В древних книгах говорилось, что миламо были настоящими врагами нагов: похоже, огромная птица воспринимает их как очень больших змей, а со змеями у этой птички разговор короткий. Я, конечно, не могу утверждать наверняка — все же не было возможности как следует рассмотреть все происходящее, но, кажется, миламо стала отрывать для себя хвост нага, того самого, в которого вцепился буньип.

— Сомневаюсь, что буньип отдаст ей свою добычу.

— И напрасно: миламо — птицы на редкость быстрые, и своего не упустят. Клюв у них острый, сил хватает, так что не удивлюсь, если она несколькими ударами отрубит для себя хвост нага. Остальное оставит буньипу… Вполне вероятно, что она успеет сделать то же самое и со вторым нагом, тем самым, чье все еще живое тело наколото на шиповой плавник снолигостера.

— Надо же: у нагов есть враги! А я думал, они тут царствуют.

— Как видно, не все так, как хотелось бы хвостатым… — пожал плечами брат Титус. — Конечно, миламо, как многие птицы, клюет все, что плохо лежит, только вот червяки и змеи — ее самая любимая еда, за которую миламо пойдет на что угодно. Видите, не побоялась забирать часть добычи у двух очень опасных зверей.

— Да, похоже, напрасно наги считают себя хозяевами мира.

— В древних книгах вскользь упоминается о том, что наги терпеть не могли миламо… — довольно улыбнулся брат Титус. — Более того, утверждалось, что наги выплачивали награду за каждую голову убитого миламо. Теперь я понимаю, почему.

— А мне отчего-то показалось, что в этот раз при разговоре с нами наги вели себя куда более сдержанно… — Адриан высказал свою точку зрения. — Почему-то мир вздумали предлагать, да и выглядели далеко не такими боевыми и безапелляционными, как обычно. Можно сказать, почти вежливыми.

— Это как раз вполне объяснимо… — дядюшка вытащил из своей ладони огромную занозу, которую невесть где посадил. — Наги прекрасно знают, кто обитает в этих местах, и даже им тут следует быть крайне осторожными. Скорей всего, в любое другое время наги на тот перешеек никогда бы не сунулись — очень опасно, но, с другой стороны, там весьма удобное место для засады. Вот они и дожидались нас там… Понятно и то, что хвостатые, предложив мир, просто хотели отвести нас как можно дальше от этого опасного перешейка, а потом уж перед нами можно и норов свой показать. Разоружили бы нас, бедных, созвали остальных нагов, которые ищут беглецов по всем закоулкам, а потом и подогнали плот, чтоб доставить пленных, то бишь нас, на свой остров, и я очень сомневаюсь, что нас встречали бы там с букетами цветов… А все-таки в этой непростой ситуации первыми не выдержали наги!

— Я их понимаю: эти звери были такие страшные! — Абигейл вздохнула. — Меня все еще немного потряхивает от ужаса…

— Принцесса, вы держались замечательно! — Андреас нисколько не кривил душой, говоря такое.

— Присоединяюсь к словам своего племянника… — дядюшка чуть наклонил голову в уважительном поклоне. — Абигейл, должен выдержать восхищение вашей выдержкой: многие дамы, увидев подобных чудищ, сразу же упали бы в обморок.