Фантастика 2025-47 - Дмитрий Ясный

Знакомство с солдатами очень напомнило мне одну карикатуру, на которой изображался прусский офицер, забирающий на табурет, чтобы надавать пощёчин гренадеру. Солдаты и унтера гренадерской роты, временно ставшей моей, были саженного роста, а из-за шапок-митр казались ещё выше. Шапки эти привлекли моё внимание. На новеньких мундиров изрубленные и простреленные шапки времён Фридланда, правда с начищенными до золотого блеска налобниками без единого пятнышка, смотрелись весьма странно, хотя и не неуместно.

Гренадеры вытянулись во фрунт и внимательно следили за Ахромеевым, шагающим вдоль строя, верхушки наших шляп едва доставали до козырьков гренадерских киверов.

— Солдаты, — говорил им Ахромеев, — мы отправляемся в Лондон. Задачей нашей роты будет охрана посольства Российской империи. Однако, так как я не в силу определённых обстоятельств не смогу командовать вами лично, меня сменит капитан Суворов.

Совсем забыл сказать вам, что после возвращения домой, получил повышение по службе и теперь на груди моей красовался офицерский знак с серебряным орлом на золотом поле.

— Солдаты, офицеры и унтера, — обратился я к ним, — я отлично понимаю, что вам не слишком приятно служить под командованием офицера чужого полка. Да ещё и не гренадерского. — Я позволил себе усмехнуться. — Вы солдаты славного полка и я горд, что мне доверили командовать вашей ротой. Надеюсь, нам не придётся проявлять чудеса героизма в Лондоне, куда нам предстоит направиться.

Вечером я ужинал с офицерами роты, среди которых был и поручик Фрезэр, в столовой графа Черкасова, временно превращённой в офицерское собрание. Когда были произнесены все обязательные тосты и офицеры несколько расслабились, немного утолив голод и выпив вина, я перевернул кивер, лежащий на стуле рядом со мной и, демонстративно сняв с шеи офицерский знак, положил его внутрь головного убора.

— Без чинов, — провозгласил я. Остальные офицеры роты также сняли офицерские знаки, положив их в кивера. — Господа офицеры, — обратился я к ним, — сейчас я хотел бы услышать ваше мнение обо мне.

— Ну, — протянул поручик Фрезэр, — вы герой войны в Испании и Франции…

— Погодите, — отмахнулся я от него. — Это всё очень хорошо, но я хотел бы услышать ваше мнение обо мне, а не о моих, так сказать, былых заслугах. Каким я вам показался на первый взгляд.

— Трудно судить, — пожал плечами подпоручик Максаков. — Ведь мы знаем вас всего несколько часов, однако ваши дела говорят о вас изрядно славно. Чего стоит оборона Бычьего хвоста! Заманить в ловушку цвет британской кавалерии, а после выдержать длительную перестрелку с лёгкой пехотой. Это лучшая вам характеристика.

— Ну да, — усмехнулся я, — особенно если забыть, что мой каптенармус проворовался и нагрузил в патронную тележку всякого барахла.

— Но ведь вы выстояли, — взмахнул вилкой прапорщик гренадерского взвода Быхов, — не смотря ни на что!

— Отлично сказано, — заметил я. — Но если бы патронов было больше, больше солдат осталось бы у меня в роте. А люди ценнее любых патронов.

— Теперь я понимаю, как вы сумели стать столь славным офицером, — протянул Фрезэр. — Далеко не всякий офицер так говорит о своих солдатах.

За эти слова он удостоился ледяного взгляда со стороны Ахромеева, ужинавшего вместе с нами, однако не произнесшего ни единого слова. Дело в том, что согласно, так называемой, «легенде», вводной, что сообщил мне майор, мы с Фрезэром раньше знакомы не были.

Утром следующего дня мы погрузились на фрегат с говорящим именем «Гренадер» и отплыли на запад. Путь до Лондона в первой половине осени должен был занять от недели до двух, как рассказал нам на первом же собрании в кают-компании капитан корабля Фадеев.

— Тут как с погодой повезёт, — сообщил он нам. — Осень — пора переменчивая, погода может по три раза на дню меняться.

— С нами капитан Суворов, — усмехнулся в ответ Ахромеев, — так что удача нам гарантирована. Во всём.

— По столу постучите, сударь, — решительно заявил ему капитан Фадеев. — Мы, моряки, люди суеверные, у нас иначе нельзя. Упустить удачу в море — последнее дело, можно и вовсе домой не вернуться.

— Вы это дело бросьте! — хлопнул ладонью по столу судовой священник отец Митрофан Ерофеев. — Суетная вера до добра не доведёт.

Как бы то ни было, путь до Лондона, растянувшийся на две с половиной недели, прошёл без каких-либо приключений. Не обошлось без конфликтов между солдатами и матросами, однако они пресекались на корню нашими и флотскими офицерами. Было даже нескольких публичных наказаний в назидание остальным, однако в общем плаванье прошло вполне спокойно.

Прибыв на Лондонский рейд, мы распрощались с флотскими, и сошли на берег. Правда, переправка гренадерской роты заняла около получаса, шлюпки так и курсировали с «Гренадера» на берег. Обитатели Гринвича с удивлением смотрели на гренадер в зелёных — по британской классификации уставных цветов, бутылочных — мундирах и давно устаревших шапках-митрах, носящих следы многих сражений.

— Рота, — скомандовал я, — в колонну повзводно. За графом Черкасовым, шагом марш!

Непривычная речь также изрядно смущала лондонцев, они, наверное, строили предположения относительно того, кто мы всё же такие. Вот только судить, насколько верны были эти гипотезы, я не мог по причине уже не раз помянутой неграмотности в британском наречии.

Брать знаменитый лондонский кэб граф Черкасов не стал, лишь только погрузил на открытую повозку все свои и ротные вещи и отправил в резиденцию в сопровождении каптенармуса. Шагать нам пришлось далеко, до самого Сити, района, расположенного по соседству с правительственным Вестминстером, и всю дорогу на нас пялились представители самых разных слоё общества. От портовых рабочих и матросов Гринвича до молодых дворян и банкиров Сити.

— Ну, что же, господа, — сказал нам граф Черкасов, когда мы остановились перед большим зданием, — это наш дом.

Граф остался верен себе до конца. Этот особняк был даже выстроен стилизованным под донжон средневекового замка. Более всего мне он напомнил шахматную ладью — даже с квадратными зубцами по верхнему краю. Над особняком-донжоном развевался флаг Российской империи.

— Молодец ваш каптенармус, Ахромеев, — усмехнулся граф Черкасов. — Быстро устроился.

— На обустройство у нас не так и много времени, — заметил Ахромеев. — Морское путешествие затянулось.

— Завтра устраиваем приём по случаю нашего прибытия, — сказал на это граф, — там же и договоримся с британцами о переговорах.

Мне было удивительно слушать переговоры, пускай и не великой важности прямо на улице. Я решил прояснить ситуацию и, отправив роту под руководством Фрезэра обустраиваться в особняке, обратился за разъяснениями к Ахромееву.

— Это очень просто, — ответил он. Мы шагали по коридорам, вслед за чинным