Уж замуж невтерпеж - Надежда Тутова

Глупый, как же иначе я могла поступить? Как?

— А ведь теперь, будучи моей женой, ты подвергалась еще большей опасности: скрываться одному легче, да и за себя не так сильно боишься. Поэтому я и отвез тебя к Хафеле. Родственники мы с ней дальние, даже не кровные, в ее замке тебя бы никто не догадался искать (угу, мой хладный труп тоже!), там ты могла жить в безопасности. Я убедил себя в этом, но что-то все равно беспокоило, поэтому и отдал Хафеле родовой перстень: даже слабенький маг с его помощью смог бы связаться со мной, передать послание, если бы что-то случилось с тобой. Но никаких посланий не было, ничего! Почему Хафела не сообщила?! — Фларимон не спрашивал у меня, это больше походило на возмущение.

Странная тенденция наблюдается, вам не кажется? Сперва тетушка Грета обманывала родителей и молчала о моем исчезновении, теперь тетушка Хафела… Ой, да не все ли равно? Ведь это уже не имеет никакого значения, с Фларимоном я встретилась, и вопреки чаяниям его родственницы известна как супруга принца. Правда, не так много людей знает, точнее нелюдей, а вообще-то эльфов. Да дядя Мий. А еще… Но что-то я отвлеклась.

— Я просил Хафелу позаботиться о тебе (угу, холить и лелеять, так сказать), просил беречь, но… Но сам не смог даже попрощаться. Я не мог найти слов, не знал как сказать, что боюсь за тебя, что за мной идет охота, что я… А теперь, наверное, поздно говорить о чем-либо. Да и не заслужил: ведь не я тебя, а ты меня спасла, — грустно усмехнулся принц, глядя куда-то вдаль.

Знакомое чувство — растерянность: я тоже смотрела на деревья, на тени, непонятно на что…

— Знаю, теперь знаю — надо было сразу все рассказать, но я не хотел подвергать тебя опасности. Однако сейчас, когда… — Фларимон вновь замирает, вновь не договаривает, только венок на пальце вертит.

Опасность… А не рассказать ли дражайшему супругу о том, сколько раз меня пытались украсть из-за золотого дара? Хотя нет, еще больше будет себя винить.

— И обряд этот… — рука Фларимона тянется к моей, будто желая коснуться дубового венка.

Вот только не надо мне лишний раз объяснять, как не нужен был этот обряд, как Фларимон его не хотел и прочая, прочая, прочая. Хватит, сама знаю. О! Зато удачный повод начать разговор об отмене обряда!

— Фла… кхм… Ваше высочество, это ведь не навсегда, не на вечность. И все еще можно исправить, — начинаю издалека, но иначе не получается: голос дрожит, так и хочется умолчать обо всем. Только тогда для чего было все случившееся? Для чего проделала такой долгий путь?

А начало принцу не понравилось (интересно, чем?): рука плетью повисла, так и не коснувшись кольца.

— Что исправить?

— Я выяснила кое-что о кольцах верности. Один человек, ювелир в Мальбурге, сказал, что кольцо можно снять. Правда, только по обоюдному согласию — но ведь это не проблема, все и так ясно. Причем в том самом месте и в присутствии того самого, то есть венчавшего пастыря. В нашем случае это должен быть волхв Нэра. Поэтому я и говорю, что не навсегда нас обвенчали. Да, придется ехать в Старый Лес, но тамошний леший обязательно нам поможет. Главное не затягивать с поездкой: по зимним морозам, да еще в лесу… — стараюсь говорить бодрым голосом, а самой реветь хочется, дурочка потому что: влюбилась однажды и все никак не разлюблю.

— Значит вот как… Отменить обряд… — что-то особой радости в голосе Фларимона я не услышала.

— Да. Волхв, конечно, может и не захотеть, но на нем грехов перед лесом много, тут-то леший и поможет, — угу, да и у самой радость не очень уж правдивая получается.

— Но я…

Что «я», точнее «он» — опять неизвестно: в комнату ураганом влетел Жармю, при котором явно ничего не будет сказано.

— Эта княженка!.. — гневно начал принц. — Хмелинка, будь она…

— Хемелинка, — поправляю Жармю: все верно, имя княженки на самом деле было мне известно, но вспомнилось только после встречи с князем.

Нет, лично с ней я раньше не была знакома, иначе б узнала, когда она проведать меня приходила. В гости к нам приезжал дядя Мий с Южеем, который на пару лет моложе меня. А княгиня с дочерью всегда оставались дома, во всяком случае, своим присутствием нас не радовали.

— Да хоть Хмель! Все равно! — гневно рявкнул Жармю, за что заработал подзатыльник от Фларимона:

— Можно и потише, Эредет еще не совсем здорова, — словно читая нотацию, объяснился Фларимон.

Кхе… Это обо мне заботятся или повод удобный нашелся показать кто тут старший? Кстати, пока есть возможность, надо узнать: кто в действительности старший — Фларимон или Жармю. Ну помните, из-за этого еще споры были: кто-то по возрасту старше, а кто-то дядей другому приходится. Откладывать разговор на «потом» не буду! К тому же, Жармю что-то пробурчал на этот счет, потирая затылок.

— Ваши высочества, а не будете ли вы столь любезны… — начала я велеречиво, но была остановлена жалостливым взглядом Жармю:

— Эредет, хоть ты не мучай!

Ого! А где же былая надменность, высокомерие, недовольство? Или это статус жены принца все изменил? Мда, мужчины, что с них взять…

— Хорошо, я поняла, больше так не буду. Наверное… — насмешливо улыбаюсь, потому что никто никогда не откажется от возможности поехидничать в удовольствие, хотя бы изредка. — Так вот, мне вы можете сказать: кто из вас старший?

Принцы недоуменно переглянулись — явно не ожидали такого вопроса от меня.

— Фларимон, — пожал плечами Жармю, как бы говоря: «это же всем известно».

— Значит, ты приходишься Фларимону дядей? — решила я уточнить.

Принцы вновь переглянулись и… довольно рассмеялись. И что смешного было в моих словах?

— Прости… Эредет… — первым смог говорить Фларимон. — Это мы…

В общем, на самом деле никто никому дядей не приходится. А сию байку принцы придумали сами, чтобы хоть как-то отсрочить вопрос с женитьбой. Ну, кажется, я уже говорила нечто подобное. Приятно иногда оказываться правой. Вот только какой прок в этой правоте?

— А почему вообще у тебя возник такой вопрос? — поинтересовался Жармю.

— Просто так, — небрежно пожимаю плечами в ответ, потому что это абсолютная правда.

Ну, еще не хотелось думать о продолжении ставшей уже традиционной фразы «но я…» в исполнении Фларимона.

Жармю с опаской посмотрел на меня, словно ожидая какой-то пакости или неожиданности, что, впрочем, зачастую одно и то же. Верно, «сюрпризов» я немало преподнесла: мало того, что пиктоли, еще супруга кузена, а уж характер так и остался неизвестен.

— Ты, кстати, что хотел? — ненавязчиво намекнул на уход Фларимон, пристально глядя кузену в глаза.