Уж замуж невтерпеж - Надежда Тутова

— Кхм… Извини, что пристала с вопросами. Тебе, правда, отдыхать надо. Так что закрывай глазки, как послушная девочка, и спи, — в голосе Кимиэль сквозили не то чтобы повелительные нотки, скорее добродушно-наставнические.

Закрывать глаза было страшно: тогда уйти не боялась, сейчас опасаюсь увидеть даже во сне тот туман. Глупо? Не спорю. Только вы сами сперва такое переживете, а потом будем спорить.

Как ни странно, но мерное поскрипывание стула убаюкивало. Нехотя, но я все-таки уснула. Просто уснула. Чтобы проснуться.

Не могу сказать, что вокруг жизнь била ключом — я эту самую жизнь наблюдать не могла. Несмотря на стремительно заживающую рану и относительно хорошее состояние, дальше комнаты меня не пускали. Даже с кровати вставать не всегда разрешали.

Странно, но когда бы я ни проснулась, Фларимон непременно оказывался рядом. Он помогал приподняться на подушках (без него я бы вообще подняться не решилась), подавал поднос с едой, поил какими-то отварами (ими, к счастью, занималась Кимиэль, о которой я могу говорить только хорошее — мудрая, красивая, жизнерадостная, готовая к приключениям и чему-то новому, и при этом всегда приходящая на помощь страждущим). И практически целый день проводил в моей (временно моей, конечно) комнате. Сбегал лишь при появлении Сирин, да Кимиэль могла выпроводить его прочь.

Хотя если подумать, то ничего странного и нет: долг, как известно, платеж любит. По мнению Фларимона (нет, он об этом даже не заикался, но и я не настолько глупа, чтобы не понять), он задолжал мне жизнь, вот теперь с лихвой и возмещает оный долг. Тот факт, что он каким-то образом вернул меня в мир живых, большой роли не играет, то есть считается только частью «оплаты». Мне еще разреветься не хватало, но очень уж хочется: когда мечтаешь о заботе и ласке, то не по причине обязательств, а только по доброй воле. Но не плачу же, все глупыми чаяниями себя тешу. И ведь понимаю, что не навсегда это, что скоро все закончится. Вот и… глупо радуюсь его присутствию.

Источником новостей, воистину неиссякаемым, была Сирин: она умудрялась знать все обо всех. От нее я узнала, что Кимиэль прибыла в Алом не одна (правда, непонятно с какой целью), а в сопровождении… жениха Сирин. Ну, того самого молодого человека, к которому Благочестивая ехала, в начале путешествия, по крайней мере. И он оказался бесподобно красивым, умным, вежливым, одним словом — воплощением девичьей мечты о прекрасном рыцаре. К тому же у Малеферса (так зовут жениха Сирин, она даже полный титул говорила, но… не запомнила я его, каюсь) имеется настоящий белый конь, как и положено сказочному рыцарю. И имя-то у коня весьма благородное — Ибунонинг. И как только парень умудряется выговаривать такое? Опять-таки Сирин поведала, что Фларимон устроил настоящую трепку Жармю и Эфиану (пытки для последнего, по мнению Сирин, были слишком легкие — эльфа лишь оттаскали за уши), узнав о наших совместных подвигах — лесные разбойники, безумный пиктоли, горгониты, в конце концов. Со слов Сирин выходило, Фларимон разгневался на друзей за то, что они меня втянули в неприятности, даже не желая слушать их оправдания.

И вновь же Сирин рассказала, что княженка заглядывается и на Жармю, и на Фларимона одновременно, но второй предпочтительней почему-то. И если бы Фларимон не проводил столько времени у постели больной (хм, не только долг оплачивает, но и от очередной влюбленной девицы спасается?), княженка приложила бы все усилия для завлечения принца в свои объятия (получается, Фларимон так и не сказал о нашем браке).

В общем, на меня при каждом посещении выливался целый поток слухов, сплетен, разговоров и прочих сведений. От постоянного присутствия Благочестивой меня спасало лишь наличие в замке ее жениха: Сирин говорила, говорила, говорила, не ожидая в ответ никакой реакции, потом резко вскакивала, вспомнив, что у нее назначена встреча с Малеферсом, и стремительно покидала комнату, едва не снося при этом мебель, слуг и все на свете.

Вот в один из таких моментов «убегания» ко мне решил заглянуть Эфиан. Что спасло его, не знаю, подозреваю — ни единожды поминаемый острый слух. Куда и как смог запрыгнуть эльф, спасаясь от урагана по имени Сирин, тоже не ведаю, но видимо высоко, поскольку после грохот был значительный — видать, откуда-то сверзился.

Эльф долго приходил в себя, всё тревожно оглядывался на дверь, будто та собиралась превратиться в огнедышащего дракона. Однако из драконов, точнее их подобия, да и то по мнению людей, была лишь я, а бросаться на Эфиана я не собиралась. Как и с Фларимоном, мы долго молчали, не зная с чего начать разговор. Первым решился Эфиан, и его вопрос меня не то чтобы удивил, а…

— Почему ты не сказала, что замужем за Фларимоном? — огорошил меня Эфиан.

Э… выходит, Фларимон все-таки рассказал. Но не всем?

— А… ты… Ты сказал бы? — отвечаю вопросом, глядя прямо в сине-карие глаза эльфа.

Эфиан нахмурил брови, что-то прикидывая в голове, потом со вздохом признался:

— Вряд ли.

И что я могла еще сказать?

— Знаешь, я догадывался, что ты не просто так решила путешествовать с нами. Не знаю каким образом, но ты поняла, что мы практически следуем за принцем. Старшим принцем, если быть точным. И я предположил, что ты где-то встретилась с Фларимоном и влюбилась в него (ой, а вот об этом не надо!), поэтому теперь пытаешься его найти. Но жена… Когда вы только успели? — Эфиан не столько объяснял свои рассуждения мне, сколько себе, так чего отвечать, тем более что отвечать не хочется.

Хм, а вот спросить кое-что не мешало бы.

— Эфиан… Как меня спасли? — задаю вопрос и почему-то замираю от страха.

— А Сирин разве не рассказывала? — ехидно улыбается эльф, словно ставя мне в вину общение с Благочестивой.

И что? С одной стороны, помешать ей приходить я не могу, с другой — и не хочу, иначе кто новости рассказывать будет? Но если честно, я пыталась узнать о своем спасении у Сирин. Всего однажды сумев прорваться сквозь поток слов, спросила напрямую. А в ответ получила кучу ахов-охов и пару невразумительных фраз: «Сперва все так сияло, что глаза слепило. Потом свет исчез, а ты… в груди… А потом я потеряла сознание от чувств, даже шишку на голове набила — все по вине этих… Могли бы и подхватить!» Мне почему-то кажется, Сирин потеряла сознание совсем по иной причине. По той же причине и шишка появилась: интересно, чем ее Эфиан приложил — камнем, эфесом меча или собственных сил хватило?

— Не рассказывала, — честно отвечаю эльфу, но был бы и он честен в ответ.

— Ну… тогда и я рассказывать не буду. Лучше у Фларимона спроси, — подмигнул Эфиан и, пожелав здоровья, покинул комнату — его опять спас эльфийский слух: очередной посетительницей оказалась Кимиэль, которую он, мягко говоря, побаивался.