Новобранец. Служба контрмагии (СИ) - Александр Тув

— Бывая на Маргеланде, — тоже извиняясь откликнулся Шэф, — а я здесь часто бываю… приходится иногда работать под прикрытием, — тогда вместо Мастера войны появляется обедневший аристократ, — шальт Атос. Шальт — это титул такой, означает одного из младших безземельных сыновей, — здесь лен не дробят, — все старшему сыну. Атос — тоже не случайно, графически это выглядит, как: «а'Тос», приставка «а'" означает, что ее носитель — аристократ, так же, как приставка «ш'" определяет фиолетовую Пчелу или же Мастера войны. Поэтому, — ты а'Рамис, а не твой любимый д'Артаньян…

— А почему форму мушкетерскую выбрал?

— А какую еще? — удивился Шэф, — ты кроме гвардейской… ну — у… той — черной… еще какую-нибудь знаешь? Я — нет.

— И я нет… — признался Денис.

— Я давным — давно заказал несколько комплектов у лучших портных и сапожников Дарлана… эскизы с Земли притащил. Нужен был какой-то имидж, и чтобы не изобретать велосипед… — он улыбнулся, — … еще повезло, что у нас рост и фигура одинаковые.

Денис хотел было спросить: «А если бы были НЕ одинаковые, — ты бы меня оставил учится?», но вместо этого сказал:

— А выглядит, как новая…

— Простейшее заклятие нетленности.

— Понятно…

Скажем честно, что если Денис сразу успокоился, — недолгая, но крайне интенсивная стажировка в Ордене Пчелы начисто избавила его от главного, можно сказать, — определяющего свойства русской интеллигенции, — рефлексии по каждому поводу, и он попросту выкинул произошедшую ссору из головы, — мол поцапались и поцапались, — с кем не бывает! — дело житейское, а по ушам так вообще чуть не каждый день прилетало на тренировках, да бывало и не по разу, то Шэф долго не мог вернуться к обычному, безмятежному состоянию духа, — он все искал ответ на сакраментальный вопрос: «Как такое вообще могло произойти!? Как!? — я вас спрашиваю?..» И в конце концов, тщательно проанализировав сложившуюся ситуацию, пришел к выводу, который полностью очищенный от ненормативной лексики выглядел так: «Да — а-а — а… похоже я, как в дурацком анекдоте, вместо щеночка гладкошерстной таксы прикупил пакистанскую крысу… причем бешенную!»

Глава 14

В голове, циклически и непрерывно, как змея, проглотившая свой хвост, крутилось:

Опя — я-ть скри — и-и — пит

по — о-тертое — е-е седло — о-о — о

и ве — е-тер хо — о-о — лодит

былую — ю-ю рану — у!

Песня отражала самую суть происходящих событий: и седо скрипело и рана присутствовала, — в смысле потертость. Причем, что в некоторой степени удивительно, никакого продолжения куплета: «Куда вас сударь к черту занесло», ну и так далее по тексту, в голове не звучало, только скрип и рана. Эта бесконечная, как песнь заслуженного акына, строка, потихоньку пилящая мозг Дениса, была следствием слов, сказанных Шэфом перед началом путешествия в Дарлан: «Совместим приятное с полезным».

Смысла фразы Денис так и не понял, ни в тот момент, когда она была произнесена, ни позже — и если обучение искусству верховой езды, пусть с некоторой натяжкой и можно было отнести к полезному, то ничего приятного в конном переходе Денис не обнаружил: стертая задница, едкий конский пот, риск свернуть себе шею после падения с приличной высоты, причем на достаточно высокой скорости, возможность остаться без глаза, а то и без обоих, если ветка стегнет особенно неудачно… — нет, нет, и еще раз нет, — и не уговаривайте, — ничего приятного!

Но, в искусстве верховой езды кроме непосредственно езды, простите за тавтологию, присутствовали и иные, душу выворачивающие процессы, а именно: выводка лошади, разгоряченной после целого дня скачки, чистка ее, мытье, расседлывание, — это вечером, а утром, естественно, — оседлывание. Причем, если расседлать свою спокойную, покладистую кобылку, по кличке Марша, Денису удавалось с первого раза, — кто бы сомневался?! — то с седланием возникали, мягко говоря, проблемы.

Сначала нужно было ее почистить. И когда она уже блестела начищенными боками, а Денис шел за седлом, Марша начинала бить копытами так, что грязь летела во все стороны, заново покрывая ее спину и бока. Приходилось начинать все сначала. Дальше, — вроде бы простая задача надеть уздечку превращалась в увлекательную игру «а ну-ка догони, или достань». Только он подносил уздечку, наглая скотина задирала морду. Денис вынимал яблоко или сухарик, морда опускалась. Он подносил уздечку, морда тут же поднималась в недостижимую высь.

Денису пришло в голову, что любимый руководитель его коварно обманул, представив Маршу, как приличную лошадь, в то время как она являлась тайным агентом Ада, только прикинувшимся обычной кобылкой. Скрывать свою точку зрения он не стал, доведя ее до сведенья руководства. В ответ руководство только похихикало, заявив, что спокойнее Марши может быть только чучело из зоологического музея.

Причем, предметно доказать Шэфу очевидную зловредность адского коня было невозможно: как только главком подходил, Марша подставляла ему голову и чуть ли не сама одевала проклятую уздечку. К огромному сожалению Дениса, на этом цирк не заканчивался, — дальше нужно было седлать это дитя порока, и вредная скотина тут же надувалась как воздушный шар, так что подпруга даже не сходилась на животе…

Шэф, видя бедственное положение Дениса, на помощь к нему не спешил и на подмогу приходил только после многочисленных униженных просьб помочь совладать с обнаглевшей кобылой. Мудрый руководитель вальяжно тыкал пальцем и через губу пояснял, что тянуть нужно до первой дырочки, а подтягивать уже сидя в седле, но при этом пока садишься нужно не перевернуться… Дав эти бесценные указания любимый руководитель моментально испарялся, вновь оставляя Дениса наедине с ПРОБЛЕМОЙ.

На вполне естественный, с точки зрения Дениса, вопрос: «А почему бы не постоять рядом… и не указать… на ошибку… сразу!?» Шэф отвечал уклончиво: «Так быстрей дойдет».

«Да это же армагедец какой-то! — сокрушался Денис, враскоряку выбираясь из седла. — Кто бы меня пожалел!?» — с оттенком ревности думал он, глядя на командора, который каждый вечер тщательно проверял состояние спины Марши, и если было необходимо, чем-то ее смазывал, присыпал и вообще всячески холил и лелеял. Со своей стороны, главком считал, что никаких поводов жалеть Дениса у него не было: для лечения потертостей старшего помощника, являвшихся, по его словам, современным аналогом казней египетских, — в чем, правда, верховный главнокомандующий сильно сомневался, — по его мнению казни-то покруче были, из тайников Ордена был захвачен большой кувшин с чудесной мазью, — тут Денис ничего не мог сказать, — мазь действительно была сколь вонюча, столь и целебна. А насчет сочувствия к его страданиям, Шэф как-то обмолвился, что бедная Марша не может сама себя оседлать и не должна страдать из-за косоруких идиотов, которые не могут с десятого раза освоить это простое действо, и наоборот, — косорукие идиоты могут позаботиться о себе сами, — чего их жалеть-то? — поэтому забота о своих потертостях целиком и полностью входит в сферу жизненных интересов и юрисдикции вышеупомянутых товарищей. В глубине души, Денис не мог не признать известной доли правоты мудрого руководителя в этом вопросе.