Ричи - Владимир Алексеевич Абрамов

расизмом по отношению к обычным людям и волшебникам, которые вышли из этой среды. Миром с маленькими зарплатами и отсутствием перспективы карьерного роста. Или же выберешь мир обычных людей, где ты можешь получить школьное образование, закончить Оксфорд или не менее престижное учебное заведение, после чего по протекции друга, который будет заседать в Палате Лордов, станешь делать отличную карьеру в правительстве и получать очень приличную зарплату. Очень хорошо подумай, Гермиона, у тебя есть время до конца обучения в Хогвартсе.

Гермиона Грейнджер никогда не погружалась в свои мысли настолько глубоко. Слова Ричарда заставили её серьезно задуматься над своим будущим. До этого она воспринимала волшебный мир, как сказку, но постепенно розовые очки начали давать трещину. Начало этому положил тролль в женском туалете. Или нет. Всё началось с чаепития у королевы. Вот это действительно было похоже на сказку. Оказаться что на приеме у королевы, что в Хогвартсе, казалось невозможным и волшебным.

Ричи не стал отвлекать девочку от раздумий. Он продолжил чтение газеты. На предпоследней странице была маленькая статья.

Визенгамот вынес судебный приговор по делу мистера Дилана Макдугала и мистера Калеба Сондера. Напоминаю нашим читателям, что эти два волшебника работали в «Мастерской Гросвенора». Они попались на краже у работодателя. Суд вынес вердикт об отбывании наказания в Азкабане мистера Макдугала на срок в шесть месяцев и мистера Сондера сроком на год.

Показатель настроения Ричарда резко пополз вверх. Сложно передать то чувство, которое испытывает человек, чья месть удалась и над чьей головой перестала довлеть проблема в виде мстительного мага, который облечен властью. Счастье? Вряд ли. Восторг? Пожалуй, что да. Удовлетворение? Точно да. Это целый коктейль эмоций. И вроде бы радуешься чужому горю, но понимаешь, что свершилось правосудие, и человек, который когда-то поступил плохо, ответил за свои поступки.

Когда паровоз подъезжал к конечной станции, Гермиона вынырнула из раздумий.

— Ричи, — произнесла она, — ты действительно хочешь помочь мне с карьерой в правительстве?

— Да.

— Но почему? — в голосе Гермионы слышалось недоумение.

— Почему нет?

Ричард пожал плечами, но заметил, что девочка внимательно наблюдает за ним и ожидает более развернутого ответа. Поэтому он пояснил:

— Гермиона, любому политику нужна своя команда. Люди, которым он может доверить спину и кошелёк. Люди, которые не предадут и будут за него в любой ситуации, прав он или нет. Команда, Гермиона! Когда политик растет, он тащит за собой свою команду. И как чиновник может быть уверен в своих людях, так и они могут быть уверены в своём тылу. Уверены в том, что их не бросят на произвол судьбы, а потянут за собой. Но для этого все должны работать с полной отдачей: и лидер, и подчинённые!

— То есть, я правильно понимаю, — начала Гермиона, — тебя, как наследного лорда, ожидает место в Палате Лордов?

— Да, Гермиона. А это место одновременно с этим дает ещё и путь к высокой должности в правительстве вплоть до министра. Плюс не забывай о том, что у меня очень приличный бизнес. Уже сейчас лично моё состояние без учета капитала отца делает меня мультимиллионером. А в будущем я буду ворочать миллиардами. И всюду нужны свои люди. Держись рядом со мной, я многого не прошу, лишь верность. И за это дам много. Хочешь стать помощником министра или директором международной корпорации? Гермиона, всё в твоих руках. Это вершина, а не прозябание в резервации для волшебников.

Хогвартс-экспресс, как это водится, приехал к станции Хогсмид поздним вечером. Все дети, прибывшие с каникул, добирались до замка на каретах, которые двигались своим ходом. Сразу после прибытия начался ужин, поэтому дети собрались за столами своих факультетов.

Ричард краем глаза заметил, что Дамблдор посмотрел на него с сильным неодобрением, как-то недобро, с прищуром. Так обычно люди смотрят на ядовитое и опасное животное, размышляя, прибить или не трогать, чтобы не отравиться.

Всё хорошее настроение покинуло юного Гросвенора. Он понял, что Дамблдор знает, кто стал причиной, по которой трое волшебников получили по заслугам.

На следующий день занятия начались как-то неожиданно, впрочем, как всегда бывает после каникул.

Во время обеда, когда Ричард закончил есть, к нему от стола гриффиндорцев подошёл Гарри Поттер.

— Привет, Ричи. Есть свободная минута?

— Добрый день, Гарри. Конечно, у меня найдётся свободное время для друга.

Встав из-за стола, Ричи обратился к однокурснику:

— Джастин, мы с Гарри прогуляемся. Возможно, я опоздаю на Историю магии.

— Без проблем, Ричи, — беспечно махнул рукой Джастин.

По пути к выходу из Большого зала Поттер с налетом зависти произнес:

— Круто у вас! У нас на факультете только попробуй скажи, что хочешь прогулять занятие — задолбают! Как же, баллы потерям…

— Нашим плевать на баллы, — ответил Ричард. — На первом месте стоят дружба и трудолюбие, всё остальное побоку. Как провёл каникулы?

— Дядя Скотт был занят, поэтому пришлось остаться в Хогвартсе, — с грустью ответил Гарри. — Рон, когда узнал о том, что я останусь в замке, решил составить мне компанию. А вместе с ним остались его братья, так что скучно не было. Эм… Ричи, тут такое дело…

— Не тяни, я максимум могу прогулять Историю магии, на зельеварение я всё же хочу попасть больше, чем на отработки.

Поттер усмехнулся и ответил:

— Понимаю. Я и сам не хотел бы попасть на отработки к Снейпу. В общем, Ричи, мне на рождество пришёл странный подарок — мантия-невидимка. Сначала я подумал, что это от тебя, пока Дарт Вейдер не принес твой вариант костюма ниндзя с активируемой невидимостью.

— Гарри, мне нужны подробности.

Гарри Поттер достал из сумки серебристую ткань, легкую, практически воздушную, занимающую совсем мало места. Она была не похожа ни на одну из мантий-невидимок, которые до этого приходилось видеть Ричарду. Это был шедевр, как межгалактический звездолет на фоне современной космической ракеты.

Осмотрев мантию, Ричи вернул её владельцу, который поспешил убрать её обратно в сумку.

— Там была записка, — продолжил Поттер, — в которой было сказано, что это мантия моего отца, которую папа отдал дарителю на хранение незадолго до смерти. И теперь он возвращает мантию мне.

— Ничего себе! — опешил Ричард и сбился с шага. — Гарри, ты хоть понимаешь, что это значит?

—