Оборотный город - Андрей Олегович Белянин

ещё на каждого ушибленного по темечку внимание обращал? К врачу иди, умник, может, не поздно ещё. Хотя можешь и не ходить, от глупости гарантированного лекарства по сей день не придумали.

А в Оборотном городе всё уже было и проще и понятнее. По улицам мы шли решительно и в основном молча, изредка перебрасываясь короткими фразами по существу. Шумный Шлёма всё никак не мог успокоиться:

— От щурёнок же, ить на пиво поспорил, чё хорунжего грохнет! Да ежели б мы так поспорили, разорились бы уже направо-налево пиво ставить…

— Там опять этот приезжий вампир-вегетарианец с детьми, — прервал его я. — Давайте обойдём, он думает, что при виде меня надо непременно драться. Типа «рашен упырен традишен»…

— А толку-то, вон глянь, как детишки отца впятером гасить начали. Любо-дорого посмотреть, как младшенькая его ногами под рёбра бьёт! Поди, ради тебя так старается…

Мы бы на них и не стали задерживаться, но там ещё вот такое было, прямиком по ходу сюжета!

— Иловайский, не оборачивайся, вон ещё сзади из окошка в тебя тётка косая из арбалета целит. Но она мазила известная, хотя один раз любому свезти может, — на всякий случай предупредил Шлёма.

— Кто — она?! — скрючился от хохота Моня. — Ой, да не смеши… ой-ёй!!! От сук… стерв… коза ребристая, попала-таки в филей!

— Но не в меня же, видать, тётка и вправду мазила, — признал я, помогая упырю выдернуть глубоко засевшую стрелу. — Держись, патриот, больно не будет…

— А-а-а-а-а-а!!!

— Я ж говорил, не больно… Солью присыпать, для обеззараживания?

— А-а-а-а-а-а-а!!!!

Но когда мы вышли к главной площади, так там вообще началось. Место людное, народу хватает, а к физически увечным традициям местные привыкают быстро.

— Чё встали, а? Разошлись, уступили дорогу, не видите, чё ли, хорунжего ведём!

— Да видят они прекрасно. Я же говорил, что при мне драться положено. Вот народ вашего примера и дожидается.

— Это чё ж теперь, нам тоже друг дружку лупить? — не поверил своим ушам бедный Шлёма. — Слышь, Илья, но это же бред, мы тя не первый день знаем. Нехай они все стройными рядами идут перхоть взвешивать, а чтоб мы из-за тебя дрались, так… Моня, ты чё?! Эй! Ай! Ах, вот ты как?! Ну всё, Монька… Получи, получи, получи!

Естественно, толпа завелась с полуоборота, стенка на стенку. Мы же, под шумок обойдя примерно двухквартальное побоище, с шутками-прибаутками и непритязательным уличным юморком положив на мостовых до четверти боеспособного городского населения, дошли и до Хозяйкиного дворца. Там нас ждали…

В том смысле, что на этот раз медные львиные головы приветствовали нашу компанию торжественным рёвом фанфар, а не обливанием огнём на пятьдесят шагов по всей площади. Что уже в общем-то очень даже приятно, согласитесь?

— А-а, Иловайский, заходи! — громогласно оповестил Катенькин голосок. — Упырям стоять тут и ждать, когда помилую.

— Да за что?! — в голос ахнули Моня и Шлёма.

— Да было б за что — уже убила бы! — Львиные головы доходчиво пыхнули чёрными струйками дыма. — Настроение такое, ясно?

— Ясней не бывает. — Два добрых молодца понятливо распластались на мостовой, носом вниз, пятками врозь, копчиком к небушку.

— Я ненадолго, — хоть как-то утешил я.

— Иди уж, минуты разлуки считать будем, — пообещали парни.

…Хозяйка встретила меня, сидя на вертящемся стуле у волшебной книги. Сегодня она была одета в облегающие синие штаны и вязаную кофту на двух пуговицах, а под ней белая рубаха в облипку с рисунком странной зубастой белки, вцепившейся в жёлудь.

— Ну, чего нового? С чем пришёл? Какая проблема, где затык, в чём подвох?

Я без вопросов достал из-за пазухи тряпицу, развернул, вынул сушёную рыбу и положил перед ней на стол. Катенька и бровью не повела.

— Ты что, мне простонародный тест на беременность принёс?

— …?!!

— Обломись, Илюха, не сегодня завтра начнётся, — сурово вздохнула она.

— Что начнётся? — Я привычно взялся за рукоять пистолета. — Ты только скажи, когда стрелять, зорька моя ясноокая, а уж мы расстараемся. Головы не пожалею, а…

— Пустую голову жалеть не надо, это точно, — покивала Катя. — И ещё зорькой меня обозвал, как корову какую-то… Ты что, совсем не въезжаешь в женскую анатомию?

Я чуть было не спросил, на чём и как туда въезжают, но подумал и заткнулся. Тактика оказалась правильной. По крайней мере, она отвлеклась, бормоча о своём…

— Как сейчас помню, началось это дело у меня в двенадцать лет, значит, уже лет десять наступает, представляешь?! Это получается… получается, сто двадцатый раз мучаюсь!

— Ужас, — кое-как выдохнул я.

— А если умножить на пять-шесть дней, то… ваще-э мрак!!!

Я засунул пистолет за пояс, седьмым чувством поняв, что предложение «пристрелить из жалости» вслух озвучивать не стоит. Хозяйка же полностью переключилась на свой ноутбук, пощёлкала, поискала и поманила меня пальчиком.

— Теперь по делу. Смотри. Вот ещё шестнадцать фоток, с разных мест, где видели это твоё привидение. Где два раза, где три, где и целых восемь зафиксированных мельканий у моих ворот. Что скажешь? Типа если есть что сказать…

— А чего говорить? — Я вновь достал пистолет и положил перед ней. — Заряжено серебром, стрелять ты умеешь. Правда, убить его этим нельзя, зато отпугнёшь, и надолго. А там что-нибудь придумаем…

— Не, забирай свой огнестрел, ещё посадят за него. У меня получше идея есть. — Демонически хихикнув, моя любимая достала из-под стола чёрную блестящую трубу на ручке, с длинным шнуром и диковинным дулом. — Во, зацени — фен!

— Помогает против привидений? — не поверил я.

— Честно говоря, шишел-мышел его знает, но… Хочешь проверить? — чуть изменившимся голосом хрипло продолжила она, глядя мне за спину.

Я слишком поздно услышал приглушённое рычание и…

— Только не стреляй! Там шкафчик с дисками и кофейный набор от мамы. Расслабься. Теперь приготовься. Как скажу, прикрой меня грудью, а я дам жару из-под руки. Готов?

Я всей спиной ощущал наличие злобной неземной твари, нагло подкрадывающейся сзади, и знал, что сделать сейчас ничего не могу. Зверю достаточно один раз меня оцарапать, может, даже просто коснуться, и я свалюсь не хуже бедняги Прохора.

— А теперь девочки играют в парикмахерскую!

Повинуясь только её взгляду, я резко развернулся, всем телом закрыв Катеньку, и на миг глаза в глаза, нос к носу оказался с тем самым серым привидением, злобно оскалившим призрачные клыки.

В тот страшный миг я узнал его! И он понял это, но в ту же секунду из-под моей руки вырвался ревущий поток горячего воздуха. Тварь взвыла, словно от ожога, и, метнувшись, исчезла в стене.

— Надо было брать пылесос, а не фен, — несколько самокритично пробурчала