Жена Дроу - Ирина Баздырева

— Шэдиисэльфанагорэмлинг -закричал, что есть силы, Дорган подняв руки.

Ему вторил Хеннелоре. И вот, когда пыль осела, перед взорами всех предстал дракон. Он поднял шипастую морду с сияющим меж глаз изумрудным “оком” и издал резкий, дикий рев, от которого заложило уши.

— Вот ж-жопа! - не сдержавшись, выругалась Ника, присев от ужаса.

— Оркова задница! - вторила ей Ивэ.

Из руин города поднимался исполинский дракон, медленно и царственно, поворачивая морду, долгое время служившую Шеду святыней — башней с магическим камнем. Тот кто до сих пор был основанием города, его тайной сутью, его сердцем, восстав от сна разрушил его. Он повернул свою изящную морду, сверкнув изумрудом, чуть наклонил ее к двум магам, разглядывая их желтыми глазами рептилии. Оба не дрогнули даже тогда, когда пасть дракона нависла над ними, продолжая четко выговаривать длинную бессмыслицу, ни разу не сбившись. Было видно, как маг зажмурился от животного ужаса. Храбрый, очень храбрый маг.

Высоко над ними раздались оглушительные, резкие хлопки. Дракон расправил перепончатые, кожистые крылья, погрузив город в тень. Сквозь них, траурно просвечивал солнечный диск. Его тело, блеснув чешуей, выгнулось дугой и дракон поднялся на задние лапы. Маг и дроу уже только шептали его имя, словно молитву. Исполин не обращал на них внимания, он шумно глубоко вздохнул. Его голову не было видно в выси и взору людей оказалось доступно только его бледно голубое брюхо и широкие лапы, с длинными суставчатыми пальцами и внушительными когтями. Один коготь, матово желтый, был вполовину больше, валяющейся рядом, опрокинутой телеги. С, поднявшегося в полный рост, дракона, продолжала осыпаться земля, что на него, погруженного в спячку, нанесли века. С металлическим шорохом, он встопорщил чешую, встряхивая ее, вздыбил шипастый хребет и загривок. Он подобрал хвост, снеся при этом остатки домов, ратушу и особняк де Аллоне. Со стороны стана йотоли в него ударил луч света.

— О, Вседержитель! — ахнул Хеннелоре - Что они делают?

— Они ударили по нему магическим заклинанием, — мрачно ответил Дорган, — У йотоли сильный маг

Маг йотоли был не только сильным, но довольно искусным, потому что сконцентрированная в луч света магия, угодила дракону прямо в его изумрудное “око”. Дракон отпрянул, выгнувшись назад, изящно откинув голову, замотал ею, освобождаясь от невидимых пут и взревел. Но луч не отпускал его, упершись в “око”. Тогда, дракон, чуть присел, взмахнул огромными крыльями, подняв вихри пыли и Харальд едва успел прикрыть от удушливой пыльной тучи Ивэ и Нику дверью, выставив ее перед ними щитом. А дракон легко поднялся в небо, что было удивительно для такой громады, и заложил плавный круг над городом и лесом. Луч йотоли тянулся за ним, словно нитка, что держала его “на привязи”. Странно было видеть такое сильное, величественное и грациозное в полете существо, зависимым от какой-то “ниточки”, выглядевшей очень ненадежно и довольно жалко, однако дракон послушно следовал за своей “привязью”. Вот, он завис над черным станом йотоли, что встретил его появление торжествующими воплями, а воины де Алонне обреченно опустили свои мечи и щиты. Хлопая крыльями, дракон “висел” над йотоли из середины стана которых к нему тянулся луч, привязывающей его к ним, магии и мотал головой, желая избавится от этой “привязи”. Видимо, маг йотоли “потянул” его к себе, вниз, потому что черные воины разбежались освобождая место в центре стана, куда дракон должен был приземлиться. Но дракон вдруг “взбрыкнул”, резко подавшись в сторону, выгнулся всем своим гибким, змеиным телом и послал сверху огненный столб, изрыгнув пламя в йотоли. Оно выжгло все вокруг. Горожане и воины де Алонне подались обратно к разрушенному городу, к остаткам его стен. От стана йотоли осталась одна огромная черная яма. Вряд ли, сами йотоли поняли, что с ними произошло: смерть угодивших под драконий огонь была мгновенной.

А дракон, освободившийся от “привязи”, сделал круг над выжженным местом и не спеша, наслаждаясь свободой полета, повернул к руинам города. Зависнув над ними, он мягко опустился на то место, откуда взлетел и встав на четыре лапы, плюхнулся брюхом на землю, вызвав маленькое землетрясение. Доверчиво вытянув шею, он положил морду на валун, и прикрыл глаза. Казалось полет и схватка с магом йотоли, вымотали его. “М-да, глупо пытаться силой подчинить себе такую мощь — думала Ника, оглядывая, отдыхающего монстра — Только взаимное доверие…”

— От нас он услышал свое имя и потому счел нас своими хозяевами? - повернулся маг к Доргану.

Эльф кивнул и добавил:

— Он не признает над собой ничьего господства. Он просто не тронет вас. Если вы останетесь в этой долине, отстроив город заново, он будет защищать его, потому что Шед его гнездо и… потому что он слышал от тебя, свое имя. Помни его. Тот, кто заменит тебя, должен будет всего лишь назвать дракону его имя, чтобы он признал будущего мага Шеда.

— И, еще одно мне хотелось бы узнать от тебя, мудрый дроу. Чем будет питаться наш дракон? Я читал, что в древние времена, им приносили человеческие жертвы.

— Ты, имеешь в виду, не придется ли Шеду каждый раз отдавать ему самую красивую девушку? - улыбнулся Дорган. — Не тревожься. Все, что ты читал, это предания и не более. Если вы возьметесь снабжать его коровами и быками, он довольствуется этим, а нет, будет охотиться сам. Но большую часть времени будет спать. Он очень стар.

Маг задумался.

— Мне нужно поговорить с де Аллоне, — решил он и направился к рыцарю, наблюдавшему за тем, как его воины выгоняют из леса уцелевших йотоли и тут же, на глазах у всех, добивают.

Смотря ему в след, Ника злилась. Очень хорошо! Теперь для Хеннелоре Дорган стал “мудрым дроу” и лучшим другом. Что бы он сказал ей о Доргане сейчас, зайди у них разговор об эльфе? Ника с досадой поддала ногой камешек. Тысячу раз прав Дорган, говоря, что во всем надо разбираться самой, а не слушать чужие слова.

А мага, едва он отошел от Доргана, тут же обступили растерянные, перепуганные, лишившиеся крова горожане, получившие взамен разрушенного города соседство опасного монстра. Маг, с подъемом о чем-то говорил им, успокаивая, объясняя и все время показывал в сторону дракона, лежащего в развалинах города. Люди, боязливо смотрели на дракона, недоверчиво внимая объяснениям мага. Переговорив с ним, некоторые горожане, подхватив свои узлы, пошли к Шеду, другие усаживаясь в круг, держали совет с родными и соседями, обдумывая и решая, как им быть дальше: уходить из этого места и искать себе пристанище в других краях, или поверить магу и остаться. Опускался вечер. То тут, то там зажигались костры и даже несколько рискнули разжечь в разрушенных стенах Шеда, в опасной близости от дракона. Думается, что огонь и присутствие шумных, неугомонных людей, на которых дракон никак не реагировал, заставило многих примкнуть к тем, кто решил остаться восстанавливать Шед и жить в нем, как прежде.