Святая Земля. Путешествие по библейским местам - Генри Мортон

ОБЪЯВЛЕНИЕ

Предупреждаем пассажиров: выходя за пределы крепости, оставайтесь в пределах видимости. Бывали случаи, когда пропадали пассажиры (об этом можно судить по невостребованному багажу), отправившиеся на прогулку, так как темнота наступает внезапно, а форт не виден. В результате этих случаев существует опасность для пассажиров и беспокойство для полиции.

Мои глаза невольно задержались на упоминании о «прогулке», будто посреди Месопотамии вдруг возник Истберн. Никто, кроме англичанина, не додумался бы до слова «прогулка» применительно к окрестностям Рутбы.

Я бродил среди всех этих тихих радостей, терзаемый любопытством, как вдруг на моем пути появился невысокий плотный человек в сером фланелевом костюме; он быстро прошел через столовую, со скоростью автоматной очереди выдавая стремительные ремарки по-арабски. Все официанты, к которым он обращался, словно получали электрический разряд. Кто-то бросался на кухню, кто-то старался спрятаться, другие замерли за спинками стульев, всем видом выражая покорность. Он курил сигарету, выдавая приказы между облаками дыма, а взгляд бледно-голубых глаз обшаривал все вокруг, будто человек этот ждал худшего; такое выражение появляется у командира, в течение долгого времени управляющего иностранными войсками. Я решил, что это бывший военный, а скорость движений и манера держаться выдавали в нем боксера или легкоатлета. И, оказалось, ни в одном из этих предположений я не ошибся слишком сильно.

Это был Джордж Брайант, начальник заведения, предназначенного для отдыха путешественников. Когда я сел за ужин, мы попытались вести беседу, но это было довольно затруднительно, так как каждые две секунды он отвлекался то на одного, то на другого официанта. Он мгновенно вскакивал и исчезал, льдисто-голубые глаза его грозно блистали, а через минуту возвращался с таким видом, словно только что подавил бунт. Во время его первой отлучки я, не веря своим глазам, прочитал текст на карточке, установленной перед бутылочкой уксуса.

Ужин

Томатный суп

Жареная рыба

Соус тартар

Ростбиф

Соус с хреном

Жареный картофель

Цветная капуста

Йоркширский пудинг

Пудинг с изюмом, лимонный сироп

Фрукты. Кофе

Прошу вас взглянуть на карту, приведенную в начале этой книги, и найти Рутбу, только тогда вы поймете, что меню такого рода, предельно английское, странно выглядит в глинобитном домике, стоящем за стенами крепости. В эпоху всеобщего неверия вдохновляюще выглядит такая твердая убежденность в том, что в любой части мира можно создать подобие собственного дома; по сути, только превращение нового места в копию своего дома позволяет человеку называть его хорошим. И хотя мы посмеиваемся над теми, кто странствует по свету, повсюду пытаясь утвердить английский образ жизни, следует признать: а могут ли они принести с собой нечто лучшее? За единственный час, который мы провели вместе посреди пустыни, и те, кто направлялся к Средиземному морю, и те, кто ехал в сторону Индийского океана, мирно разделяли надежный комфорт традиции, выстроенной поколениями английских семей.

Когда вернулся Джордж Брайант, я взглянул на него с новым интересом. Нет, ему не помогает никакая женщина. Он сам обучил поваров и официантов. Откуда он прибыл? Родился в Бате, играл в регби за Бристоль, поступил на службу в полицию Палестины, жил в Назарете, оставил службу и с тех пор живет в пустыне. Все это я узнал от него короткими залпами, между молниеносными отлучками.

— Нравится ужин? Неплохо, правда? — На мгновение в его глазах мелькнула холодная улыбка. — Трудно? Не легко. Приходится постоянно держать их в узде. Это и есть секрет. Нельзя упустить ни одну мелочь. Извините, я на минуту… — Он вернулся. — Нравится рыба?

— Я собирался спросить, как вам удается добывать рыбу посреди пустыни?

— Ее привозят из Багдада. Река Тигр. Доставляют вместе с почтой с запада. Конечно, трудновато, но неплохо, не правда ли?

Блюдо и вправду было хорошим, потому что пресная рыба из Тигра приобрела в умелых руках вид и вкус типичной «жареной рыбы под соусом тартар», которую подают в самых известных заведениях.

Длинный Джек заглянул и объявил, что автобус готов к отправлению, мне выдали подушку и два одеяла. Я пересек темный двор в сопровождении Джорджа Брайанта, а затем через ворота вышел к пустыне, необычайно широкой и молчаливой в свете звезд. Мотор уже фырчал, и два луча мощных фар пронзали пустоту впереди.

— Всего доброго! — сказал Джордж Брайант. — Заглядывайте на обратном пути.

И, широко шагая, двинулся в глубь крепости.

Той ночью не было видно луны, и голубые волны звездного сияния, создававшие странные тени вокруг камней, прокатывались по пустыне. Фары нашего автобуса светили вперед, и свет их терялся в необозримой тьме. Я видел силуэты, попадавшие в эти лучи и стремительно исчезавшие, теперь пустыня казалась более оживленной, чем днем. Прямо перед нами взлетела песчаная куропатка; стая пустынных голубей бросилась в сторону, пытаясь избежать яркого света; повсюду в ночном мраке мелькали странные прыгающие существа; это были тушканчики — маленькие пустынные грызуны, похожие на кенгуру. Приходилось тщательно всматриваться во тьму, чтобы их заметить, потому что они были одного цвета с окружающей землей, а скоростью равнялись птицам и стремглав рассыпались в разные стороны.

Я опустил спинку кресла назад, завернулся в одеяла, и погрузился в короткие периоды сна, заполненного яркими, фантастическими образами. В одно мгновение я был в Лондоне, а в следующее — вновь видел перед собой широкую спину Длинного Джека, покачивающуюся при движении, и звезды на небесах. Потом я оказался в своей комнате в Хэмпшире, сидел за письменным столом, испытывая безграничное счастье, которое переживаешь только во сне; а потом проснулся с ощущением тяжелой утраты и вновь увидел Длинного Джека, уснувшего на запасном сиденье, его огромное тело безвольно свесилось, а напарник-сириец сидел за рулем, дым от иракской сигареты тянуло в салон.

Так прошла вся ночь, я откидывался то налево, то направо; погружался в сон минут на десять, просыпался и бодрствовал полчаса; и каждый раз вокруг разливался бледный звездный свет; то вверх, то вниз раскачивались лучи от фар; ровно урчал двигатель.

Внезапно я окончательно проснулся. Автобус остановился на песчаной дороге, с обеих сторон стояли дома. Было еще темно, и, взглянув на часы, я увидел, что всего лишь 02:30. Длинный Джек стоял снаружи, разговаривал с полицейским, а в руках у него были паспорта пассажиров. Мы находились в Рамади, на пункте иракского паспортного досмотра, в 90 милях от Багдада. Я вышел на улицу, сделал несколько шагов вдоль дороги и ощутил в воздухе нечто новое, весьма приятное. Это был звук ветра, шелестевшего в кронах акаций; и я вспомнил, что уже много дней не видел настоящих деревьев.