Фантастика 2025-47 - Дмитрий Ясный

их приходилось дольше и несколько сложнее, из-за нарезов ствола, однако били они куда дальше и точней. Я, лично, думаю, что будущее именно за нарезным оружием, что бы ни говорили его противники.

Делать в этой перестрелке мне, с моим драгунским пистолетом было совершенно нечего, поэтому я активно крутил головой, выискивая наилучшие позиции для моих стрелков. Одной из самых удачных был второй этаж дома, нависающего над нашим полем боя. Оттуда все, и мы, и британцы, были видны как на ладони. Вот только для того, чтобы попасть туда, надо было пробежать полсотни саженей по улице, лишённой каких-либо укрытий. Человек на ней мгновенно превращался в живую мишень.

— Громов, — обратился я к самому быстроногому из моих стрелков, к тому же он был невысокого роста, что только прибавляло ему шансов сделать то, что я задумал, — видишь двухэтажный дом на той стороне улицы?

— Так точно, — ответил он, не отрываясь от процесса зарядки римского штуцера.

— Сколько времени тебе понадобится, чтобы добраться до него?

— Полминуты, — сказал Громов, на секунду оторвавшись от своего занятия, чтобы оценить расстояние, — может, минуту, не больше.

— За это время по тебе успеют дать три выстрела, — напрямик заявил я. — Так что беги, будто за тобою черти гонятся.

— Понял, — кивнул он, забивая в ствол штуцера пыж. — Я готов.

— Стрелки! — скомандовал я так громко, как только мог. — Прикрыть Громова! Громов, после выстрела, бегом марш!

— Есть, — почти хором ответили мне солдаты.

Даже я высунулся их укрытия, выстрелив вместе с остальными, хоть попасть в кого-либо из пистолета с такого расстояния было просто невозможно. Пули выбили каменную крошку из стен домов, за которыми прятались британские стрелки, и щепу из ставней. Британцы дали ответный залп и Громов, согнувшись в три погибели, бросился через улицу.

На то, чтобы зарядить штуцер, у хорошего стрелка уходит около минуты, у очень хорошего, какими были солдаты прославленных полков сверхлёгкой пехоты, три четверти. Таким образом, выходит, что Громову придётся пережить хотя бы ещё один залп британцев, а, скорее всего, два. Я взялся перезаряжать пистолет, чтобы отмерить время, при этом, глаза мои то и дело возвращались к фигуре в стрелковом мундире нашего полка. Громов бежал, пригнувшись почти к самой земле, глотая взбитую его ботинками пыль, придерживая левой рукой кивер, в правой сжимая заряженный штуцер. Я, как раз, зарядил пистолет, когда из своего укрытия высунулся первый из британцев. Вытащив левой рукой второй пистолет — попасть всё равно не попаду, а так палить быстрей буду — я выстрелил в сторону противника. Пуля взбила фонтанчик пыли в сажени от него, однако сам звук выстрела заставил дёрнуться и отвлечься. И он промазал, хоть и не сильно. Попал в кивер Громову, сбив его в головы стрелка. А вот второму британцу повезло меньше. Он высунулся из-за полувросшей в землю повозки, я выстрелил в него, пуля разбила её борт, щепа полетела в лицо. Одна, особенно длинная, угодила бедняге в глаз, погрузившись почти на всю длину. Стрелок закричал и завалился на спину, не успев нажать на спусковой крючок. Третий вынырнул, как чёртик из шутовской коробочки, вскинув карабин, целя прямо в лицо Громову. Тот пробегал мимо него буквально в двух шагах и не успевал хоть что-либо предпринять. Громов всё же вскинул свой штуцер, не смотря на то, что шансов у него не оставалось никаких. Жаль парня, отличным солдатом был.

Оказывается, рано я похоронил Громова. Когда торжествующий британец нажал на спусковой крючок своего карабина, тот не выплюнул свинцовую смерть, только вспыхнул затравочный порох на полке. Стрелок замер на секунду, что стоило ему жизни. Стрелять Громов не стал. Быстрым ударом прикладом в висок он раздробил британцу череп — тот покачнулся и рухнул к ногам Громова. Громов подхватил вражеский карабин. Калибр «Бейкера» совпадал с калибром римских штуцеров моих стрелков.

Как только Громов нырнул в дом, в дверь, захлопнувшуюся за его спиной, и стену врезались несколько пуль, выбив щепу и глиняную крошку.

Не прошло и минуты, как ставни на втором этаже приоткрылись, и оттуда высунулся ствол штуцера. Плюнув огнём, он тут же спрятался обратно. Один из стрелков рухнул навзничь, раскинув руки. Его товарищи открыли ответный огонь. Безрезультатно. Пока они перезаряжали штуцера, Громов снова высунул ствол одного из своих и выстрелом свалил второго британца.

— Hey, Russians! — крикнул тогда нам британский офицер. — Russians!

— What? — спросил я.

Британец выдал длинную фразу на английском, смысла которой я не понял. Что и сообщил ему, как сумел.

— Nous s'Иloigner, — перешёл стрелок на ломанный французский. — Vous ne chasser.

— S'Иloigner, — согласился я. — Mais nous veiller Ю vous.

— We've trusted in you! — выкрикнул командир британцев, поднимаясь. — If you fire us, it will be your sin.

Я не понял, что он хотел сказать. Наверное, что-то относительно того, что будет, если я не сдержу данного слова. Это было, в общем-то, излишним, я не собирался нарушать его и потому приказал солдатам.

— Не стрелять! — кричал как можно громче, чтобы и Громов тоже услышал и никого не застрелил. — Не стрелять! — повторил я для надёжности и добавил: — Пусть уходят.

Британцы выбрались из укрытий и направились к тому концу города, откуда пришли. Они то и дело оборачивались в нашу сторону и оружие держали наготове. Трупы забирать они не собирались. Когда британцы скрылись из виду, я приказал и нам собираться и уходить. Так или иначе, город мы разведали и надо спешить доложить о стычке с британцами. Однако бросить убитого мы не могли, мы отнесли его к местной церкви и быстро закопали на кладбище при нём. Я вынул Библию и прочёл отходную по «рабу Божиему Павлу Маркину», мы постояли над свежей могилой, вспоминая боевого товарища, хотя, честно сказать, я совершенно ничего о нём не знал, кроме имени. Когда короткая церемонная была закончена, мы быстрым шагом направились прочь из Дуэльса. Уходя, я обернулся и увидел в дверях церкви священника в серой рясе, он смотрел нам вслед и взгляд его мне совершенно не нравился.

Не прошли мы и двух вёрст, как вдали послышался стук копыт. Меня начало преследовать чувство dИjЮ-vu. Очень уж похоже, испанская равнина, жара и всадники, настигающие меня. Вот только кто они — испанцы, французы или, быть может, родные казаки. Оказалось, паладины. Десяток всадников с крестом Сантьяго на груди, закованные в архаичные доспехи, подскакали к нам, взяв в полукольцо.

— Приехали, — вздохнул унтер Ковалёв, взводя