Ночная смена - Dok

— Ну, кому это все нужно?

— Если уж делаешь что — так делай хорошо. Все равно ж ты не стрелок сейчас!

Приходится бормотать все то, что опер предложил. Потихоньку втягиваюсь. Вообще-то я понимаю, что он прав — так делают при всякой видеозаписи с места событий грамотные люди. Положено так. А то потом смотришь такое видео с места событий — камера дрыгается, а снимающий верещит что-то среднее между «твоюмать!» и «божежмой!»

Чем ближе подходим, тем больше становится бронемашина. Наконец ее гробообразный бок занимает все поле видоискателя. Соответственно сообщаю видеокамере, что с левого бока БТР не имеет видимых повреждений, левый бок БТР покрашен равномерно зеленой краской, номеров и условных обозначений не имеет.

Скашиваю взгляд на опера — как он отреагирует на подначку. Но у него физиономия совершенно невозмутима. Вспоминаю, как он себя вел при осмотре места происшествия несколько часов назад и понимаю, что зря тратил порох — потому как он сам ровно точно так же описывал машину. Также отмечаю, что бортовой люк закрыт, открыт только люк сверху — то ли мехвода, то ли командира.

Окликает Николаич. Просит аккуратно обойти кругом агрегат. Остальные собрались в шеренгу с кормы машины. Оружие уже давно приготовлено к бою и стрелки — как взведенные пружины.

Уже втянулся в это дело, потому без внутреннего сопротивления отмечаю, что и носовая часть и правый борт также покрашены не в розовый или бирюзовый цвета, а как раз наоборот — все в тот же зеленый, что повреждений видимых не обнаруживаю и что корма выглядит соответственно левому и правому бортам. Десантный люк и с правой стороны закрыт. Ствол башенного КПВТ задран почти вертикально. Что еще добавить — внешне выглядит совершенно нормально.

По той же окружности, соблюдая боле-мене безопасное расстояние, возвращаюсь к мужикам.

Судя по всему, пока я ходил — тут уже распределили роли.

Поэтому снимаю, комментируя, что две пары стрелков взяли на прицел десантные люки по бокам машины (ну это-то и я понимаю — снаружи скорее всего у боевой машины люки хрен откроешь без специального ключа, да и у восьмидесятки боковые люки наполовину откидываются так, чтобы прикрыть десантников от огня спереди этаким щитом, а вторая половина — падает вниз и служит порогом — подножкой.) Трое лезут на крышу бронетранспортера. Николаич стучит по броне прикладом и громко орет:

— Эй! Есть кто живой внутри? Отзовись!

Продолжаю комментировать каждое телодвижение — и поясняю камере, что старший группы только что стуком приклада по броне и голосом пытается войти в контакт с находящимися внутри БТР людьми… Ну типа вдруг мужики собрались на пикничок и сейчас там квасят, а мы помешаем…

После этого Серега ложится на броню и прикладывает к стылому железу ухо.

Пожимает плечами, насколько это возможно в такой ситуации.

Опять слушает.

Встает.

Вся троица, аккуратно держа на прицеле люки — и открытый и закрытый впереди и десантные верхние. Николаич что-то говорит Семен Семенычу. Тот забирает с брони лопату. Что-то делают там с лопатой, не вижу.

— Люки закрыты — так они сейчас их предохраняют от того, чтоб кто изнутри вдруг распахнул на полный мах — поясняет стоящий рядом Вовка.

Трое наверху продвигаются к башенке. Стопорятся.

— Ага, сейчас надо в люк смотреть, а черт его знает, что оттуда выскочить может — поясняет Вовка.

— Володь, подгони — ка сюда ментовский УАЗ! — кричит сверху Николаич.

Мой сосед шустро припускает в сторону дороги. Пока он не подъехал — Старшой еще несколько раз кричит свою текстовку, а Серега слушает, прижимаясь ухом к железу… Практически одновременно с подъехавшим УАЗом Серега уверенно говорит:

— Внутри есть шевеление! Шуршит кто-то.

Вовка подпирает задом УАЗа левый бортовой десантный люк. Теперь его хрен распахнешь.

Вылезает из машины. Под указанием Николаича группа перестраивается.

— Володь, загляни в лобовое — посвети фонариком! Если кто в люк прыгнет — скатывайся на землю и под прикрытие носа. Остальным внимание!

Подбираюсь поближе. Наш универсальный водитель вскарабкивается на БТР спереди и, подсвечивая себе фонариком, заглядывает через ветровые стекла в салон БТР, благо бронезаслонки подняты в походное положение.

— Фонарик слабый. Не видно нихрена!

— Что и водительское место не видно?

— Водительское пустое. На стекле есть брызги чего-то похожего на засохшую кровь.

Стоящий слева от Николаича Саша вынимает из кармана свой фонарик, но Николаич мотает головой. Тогда Саша вытягивает откуда-то с правого борта двуручную пилу, вешает на ручку пилы фонарик и аккуратно начинает опускать в открытый люк эту конструкцию.

— Бля! — орет Вовка, скатываясь с брони — Идет!!!

Саша одновременно дергает пилу из люка и пока пила, взблескивая фонариком и певуче звеня, брякается на крышу, перехватывает со спины короткую помповушку из еще тех — магазинных запасов.

Практически в это же время в люк высовывается что-то похожее на большую грушу и получает в эту самую грушу со всех сторон из всех стволов, аж ошметья летят.

Груша моментально скрывается в люке.

Но я уверен, что по ней попали все, кто стрелял. А еще мне показалось, что это была странная, карикатурная — но определенно человеческая голова. Помнится так французские ехидные карикатуристы изображали своего короля — Луи Филиппа. Вроде как и не король, но всем ясно, что такое — груша в карикатуре…

Саша тем временем снова подбирает свою пилу. Фонарик опять в люке.

— Ну, что там у вас — кричит из-под БТР Вовка.

— Неясно. Обстреляли — были попадания. Но смотреть все равно надо, Володя. Глянь еще раз, аккуратно.

Вовка сторожко лезет к лобовым стеклам.

Прикладывается.

— А завоняло ацетоном — замечает он со своего наблюдательного пункта.

— Это-то и сами чуем. Ты что там видишь?

— Лежит какая-то туша на командирском кресле. Большая!

— На что похожа?

— Да хрен ее знает. Саша, доверни пилу градусов на тридцать! Не так, наоборот!

— Что наблюдаешь?

— Еще доверни! Ниже! Стоп! Вот так держи!

— Не томи! Что там?

— Тетеха толстенная! Мертвая! Башка разбита в хлам. Зараза, она же всю сидушку изгадит!

— Еще что?

— Не пойму. Но вроде как больше там никого.

— Саша, дай-ка доворот — посвети в глубину.

— Чисто! Она одна тут была!

Дальше возникает небольшая заминка. Подхожу ближе, слышу как опер говорит Николаичу:

— Эх, жаль риального патсана потеряли. Так бы он тут был к месту!

И слышу, как в ответ Старшой заявляет: