Гоша Каджи и Венец Гекаты - Игорь Рябов

Хотя не все. В районе талии у молодого человека наблюдался неширокий ремень с изумительной пряжкой, в меру строгой, но, тем не менее, с гравировкой и с камушками. Похоже, что драгоценными. Вряд ли обычные стекляшки будут так красиво бликовать на утреннем солнышке. Если только потом фильм не доводили до ума на компьютере за крутые бабки. Но на фига волшебникам заниматься такими непотребными делами?

Завершал экипировку стильный слегка изогнутый кинжальчик в изысканных ножнах, ненавязчиво раскачивающийся сбоку. Скромный кинжальчик, стоит заметить, длиною ладони в две. Да и ножны — ерундица сущая. Безделица, право слово. Даже внимание ваше на ней заострять не нужно было, примите наш искренний пардон. Так, золотишком да серебрушкой инкрустированные ноженки. По слоновой кости. Вперемешку с платиной, золотишко-то. Нить — такая, ниточка — другая. Но платины всего чуть-чуть. Ну, пара-тройка сапфиров украшает композицию, изумрудиков немножко завалялось для разнообразия, чтоб зелень в карманах водилась. Мелкие изумрудики, больше для виду. А уж среди них десяток бриллиантиков и вовсе затерялись. Совсем они незаметны на фоне черных агатов да топазов с аметистами. В общем, скромно, но красиво и со вкусом.

А в остальном Каджи мало чем отличался от того парнишки, что сейчас смотрел на него. Разве что возрастом. Вот только он, видать, решил начать отращивать волосы, которые теперь были прихвачены на затылке в куцый конский хвостик. Волосы еще малость подрастут, и хвост станет похож на Батлеровский ненавистный, отличаясь лишь цветом. Да скромные усики с маленькой порослью на подбородке добавились к Гошиному новому имиджу. И малая толика озорного, беззаботного лукавства в чуть прищуренных глазах, словно он заранее прощал всем подряд их невинные слабости и шалости. По-прежнему скромная улыбка на тонких губах. Куда ж без нее, коли хэппи-энд. Хотя правильнее будет сказать хэппи-старт.

А вот Янка — это да! Слов не найдется, чтобы описать хоть маленькую часть того беспредельного счастья, которое излучало ее лицо. Щедро, без остатка, во все стороны, каждому встречному, каждому поперечному и каждой своей клеточкой. Близняшка, наверное, даже выдыхала только радостью, хотя вдыхала обычный воздух. Пусть чистый, не загазованный, но все же воздух. А уж красивая какая она стала, просто загляденье.

Хотя чего это мы тут несем, типун нам на язык?! Красота — это то, что должно спасти мир, как ошибочно считается. Один не подумавши, ляпнул, типа я самый мудрый, а на самом деле прикололся. Просто фраза показалась мудреной и отменной. А другие, вообще не привыкшие размышлять, растрезвонили ее на весь мир, даже не вникая в смысл. Не обучены с головой общаться. Красота — она ж чаще всего холодная, жеманная, себялюбивая, эгоистичная. И чем она интересно спасет мир? Да и на фига ей это нужно, когда и так не плохо живется? А вот доброта да любовь могут спасти мир, и то если это вообще в принципе возможно. Вы не подумайте плохого, это мы не в скучное морализаторство ударились. Просто слов для описания Янкиного вида не хватает. А посему мы пытаемся перейти на подсознательные образы, которые вам же, равно как и нам будет проще понять. Так вот близняшка в этом фильме выглядела как Доброта и Любовь в одном лице, уже не единожды мир спасшем. А чо? Легко! Дело-то привычное, не составляющее никакого труда.

Одета она была по сравнению с Гошей, которого держала под локоток, вообще скромно. Как самая обыкновенная принцесса. Разве что черевички малость похлеще достались, чем те, которые гоголевский кузнец Вакула в свое время в Питере надыбал. А вот платье и вовсе простенькое, без особых изысков и вычурности. Из светло-бирюзовой атласной парчи с тончайшим тисненым узором из листочков всяких разных, завитушек замудреных. Да вы наверняка видели такие наряды миллионы раз!

От талии к верху стройную фигуру не грех ведь и обтянуть плотно, будто не платье на вас одето, а вторая кожа. Выреза ни спереди, ни сзади нет. Боже упаси! Это ж стыдоба какая-то получается. Невеста — и платье с вырезом. Зачем изобретать велосипед, когда можно сэкономить ткань другим способом. Рукава — буржуазная отрыжка, а потому совсем без них обойдемся. Заодно уж и плечи оставим открытыми. Да и грудь сверху на треть. А чего такого? Мы же не ханжи, а показать Янке есть чего, она — девушка стройная и гармонично сложенная, не уродина лесная. Пусть любуются, не жалко. Все равно суженый-ряженый рядышком. Кто особо настойчиво лупешки будет таращить на молодую женушку, — свежеиспеченную, только что от алтаря уволоченную, — так по ним же, по лупешкам, и схлопочет запросто. А мало будет — Роб, который на почетном свидетельском месте пристроился и в ус не дует, потому, что его нет, — добавит, не скупясь. Ему-то чего жалеть? Кулаки хоть и не пудовые, но зато твердые как гранит. Он тут на днях одному гному-переростку или троллю-недомерку, в темноте не разберешь, так засветил новое созвездие во лбу, что тот немедля уплыл вдаль по Млечному пути. В смысле, он воткнулся своей лохматой бестолковкой в бадью с молоком, сокрушив ее в щепки, но успев хлебнуть пару глотков, перед тем как залег ночевать на обломках. А бадью эту треклятую хозяйка трактира, где проходил, а точнее гудел подобно улью традиционный перед свадьбой мальчишник…

Впрочем, мы отвлеклись от главной темы.

От талии платье мягкими складками уже свободно разлетается книзу… Извините, судари и сударыни, а вот портного, как ни просите, придется все-таки побить. И не уговаривайте, добродушные наши читатели, ни нас, ни молодоженов. Бесполезно, вопрос решенный и приговор обжалованию не подлежит. Если на Гошу он сил не пожалел, да и материал не экономил, зато на бедной беззащитной девушке оторвался от души. В смысле оторвал или отхватил подол платья на целую ладонь (вы только представьте, каков скупердяй!) выше колен. А остатки куда подевал, спрашивается? Да ладно бы обработал края как следует, чтоб незаметно было. Этот же скряга торопился, видимо, ну и отпахал вкривь и вкось тупыми ножницами. А скорее зубами отгрызал, потому что по всей кромке мелкая бахрома осталась висеть. Конечно, говорят, что, вроде так изгаляться над уборами сейчас супермодно, но…

Странно, как это Янка наглого швеца самого не повесила вместо бахромы на ближайшем подходящем возвышении, будь то сук или фонарный столб. Мало того, она ему, гаду такому, этому бестолковому Демису Шок-Лоску даже рукой приветливо прямо сейчас помахала, послав в толпу, встречающую молодоженов, воздушный поцелуй, чтоб и остальным не обидно было. Может, кто и поймает его, да на память сбережет около сердца. И еще Янка ослепительно улыбнулась всем без исключения, лукаво посверкивая серо-голубыми чуть прищуренными глазами, излучающими безграничное счастье.