Лесной бродяга - Габриэль Ферри

— Давайте, — отвечал Фабиан, — это нетрудно, а я и сам с удовольствием напьюсь!

Фабиан привязал флягу к концу шомпола, ползком приблизился к водопаду и, протянув руку, наполнил водой флягу, которая обошла, точно круговая чара, трех друзей, после чего, почувствовав на время облегчение, наши охотники снова заняли, примостившись насколько возможно удобнее, свое горизонтальное положение и по-прежнему устремили взоры в амбразуры своих укреплений.

Но, утолив жажду, они отнюдь не умерили своего голода, который все настойчивее давал себя чувствовать. Прошло уже более двенадцати часов с тех пор, как наши охотника позавтракали скудной порцией разведенного в воде пиноля. Не говоря уже о том, что им необходимо было сколько возможно сберегать свои съестные припасы, которых и без того уже почти не оставалось, — приходилось еще ожидать наступления ночи или, по крайней мере, густых сумерек, чтобы можно было без риска, не подвергая себя смертельной опасности, заняться приготовлением того, что Хосе, по крайнему своему снисхождению, называл ужином.

Их защита только тогда гарантировала им полную безопасность от пуль неприятеля, когда они лежали или же двигались ползком; при малейшем же неосторожном движении они подвергались опасности быть подстреленными прежде даже, чем успели бы очнуться.

И вот настала минута, когда охотники после долгого выжидания заметили наконец некоторое движение за кустами, на гребне противостоящих скал, находившемся, как известно, несколько ниже, чем площадка могильной пирамиды. Кусты, растущие на вершине этих скал, неожиданно закачались, и вскоре за тем бизонья шкура растянулась над ветвями этих кустов и осталась лежать на них.

— А! Вот оно, начало исполнения какого-то измысленного метисом плана, — проговорил Красный Карабин, — весьма возможно, что это делается только с целью отвлечь наше внимание от того пункта, где нам грозит действительная опасность!

— Она придет, будь уверен, — возразил Хосе. — Пусть только поверх той бизоньей шкуры накинут еще пять-шесть таких шкур, и вы можете быть уверены, что двое могут свободно встать на колени позади этой непроницаемой даже для наших пуль преграды, как ни близко отделяющее их от нас расстояние!

Не успел еще Хосе договорить, как второй бизоний плащ, наброшенный поверх первого, подтвердил его предположение.

— Как бы то ни было, — добавил канадец, — я зорко слежу за всей этой линией кустов и могу вас уверить, что на всем ее протяжении не покажется сквозь листву и просвет ветвей ни один любопытный глаз без того, чтобы я сразу его не обнаружил.

Третий плащ вскоре прибавился к двум первым, четвертый и пятый были наброшены на три первых попеременно то мехом вверх, то мехом вниз. Такая преграда действительно ничем не уступала самой надежной крепостной стене толщиной в несколько футов.

— Это, конечно, идея мерзавца метиса, — пробормотал Хосе. — Теперь всем нам следует смотреть во все глаза, чтобы уследить за тем, что будет происходить за этой стеной из буйволовых шкур! Заметьте, — продолжал бывший микелет, — что за этой грудой шкур может свободно не только сидеть, но и стоять человек, а стоящий на ногах будет уже находиться на одном уровне с нами!

— Стоп! — воскликнул вполголоса канадец. — Я вижу, чуть левее шевелятся кусты, хотя они шевелятся едва приметно: тот плут индеец, который шевелит их, конечно, воображает, что мы должны поверить, будто ветви раскачиваются от ветра!

Место, на которое указывал Красный Карабин, находилось возле крайней левой конечности скалистой гряды. Здесь находился небольшой выступ, пользуясь которым человек легко мог высунуться немного вперед и взглянуть, не рискуя почти ничем вниз, в Золотую долину.

— Розбуа! — воскликнул Хосе. — Плюнь ты на этого негодяя и займись-ка метисом; он — главное зло, а также и его отвратительный папаша!

— Ну нет, скажу вам, это само небо предает в наши руки зачинщика этого злостного нападения на нас! — проговорил Красный Карабин с сдержанным озлоблением в голосе. — Это же Бараха!

Притаившись над выступом скалы, почти невидимый сквозь густую завесу зелени, стоял на четвереньках человек, фигуру и позу которого зоркий глаз канадца скорее угадывал, чем различал. Он оставался неподвижен, не решаясь еще раздвинуть зеленую завесу, скрывавшую от него то, что происходило внизу.

— Подай чуть в сторону винтовку, Хосе, — сказал канадец. — Ну, вот так, чтобы ствол не был виден из-за камня… Ну, теперь…

Выстрел испанского охотника прервал канадца, который, занимая менее выгодную в данный момент позицию, уступил свой выстрел и дело общей мести бывшему микелету.

Сраженный наповал Бараха растянулся во всю длину, точно раненая змея, и, потеряв точку опоры, соскользнул по гладкому скату скалы, увлекая за собой и часть зеленой завесы, и упал прямо в Золотую долину.

Здесь в последних конвульсиях агонии судорожно сжимавшиеся руки его провели длинную борозду по усеянной золотом почве. Благодаря какому-то невероятному случаю, зеленая завеса лиан, которую он увлек за собою во время падения, точно волею Провидения, надежно прикрыла собою сокровища Золотой долины, скрыв их от глаз посторонних людей. А теперь, со смертью Барахи, тайну этого рокового сокровища, стоившего жизни всем, кто мечтал обладать им, знали только Диас и трое белых охотников.

Что же касается Барахи, то он вполне искупил свои преступления. Закон возмездия обрушился на него со всей своей неумолимой справедливостью. Нравственные мучения, пережитые им у столба пытки, вполне отомстили ему за мучения Ороче, и, как гамбузино погиб, унося с собой в бездну свое золото, Бараха тоже испустил свой последний вздох на тех сокровищах, завладеть которыми он так упорно стремился.

— Мерзавец теперь зарылся по горло в золото! — философски заметил Хосе.

— Бог справедлив! — прибавил канадец.

И трое охотников обменялись взглядами, в которых читалось сознание справедливости постигшей Бараху участи.

— Вот теперь поищи, чертов метис, обещанное тебе сокровище, — злорадно прошептал испанец.

Небо понемногу заволакивалось, и ближнее эхо долины повторяло глухие раскаты отдаленного грома. Далекая еще гроза теперь заметно приближалась и вскоре должна была разразиться над Туманными горами.

— Нам предстоит тяжелая ночь, — сказал Красный Карабин, — придется бороться одновременно и против людей, и против рассвирепевшей стихии! Друзья, выкопайте ямки, положите туда лишние припасы оружия и как следует прикройте камнями, чтобы дождь не промочил их… Хорошо, так! — прибавил он, помогая Хосе привести в исполнение этот план.