Паренек из Уайтчепела (СИ) - Бергер Евгения Александровна

А потом у дома остановилась карета... Как сквозь вату, Джек расслышал грохот колес и голос кэбмена: «Харли-стрит, 18, сэр, как вы и просили». Он выглянул через парапет крыши, и в тот же момент узнал ступившего на тротуар человека: мистер Джеральд Уорд заплатил кэбмену и осмотрелся. Карета Уордов стояла здесь же, невдалеке, и мужчина, направившись к ней, заговорил о чем-то с возничим. Должно быть, интересовался местонахождением Аманды...

Девушка тоже увидела мужа и схватила Джека за руку, казалось, сейчас она испугалось много больше, чем минуту назад, когда едва не рухнула с крыши.

– Джек, он вернулся, – прошептала она, и пальцы только сильнее вцепились в рукав его сюртука. – Я не хочу, чтобы ты уходил...

Пока они глядели друг другу в глаза, внизу раздались два голоса:

– Простите, сэр, это кабинет доктора Райта?

– Ээ... именно так, – отозвался голос самого доктора Райта. – Но, я полагаю, прием на сегодня окончен. Вам будет лучше вернуться завтра с утра!

– Окончен прием? – переспросил собеседник. – Но моя супруга внутри. Я все-таки постучу! – Уорд явно нахмурился, произнося эти слова.

– Воля ваша. – Доктор Райт, взмахнув тростью, сделал шаг в сторону, намереваясь уйти.

И Джек, повинуясь мгновенному импульсу, закричал сверху вниз:

– Не дайте этому человеку уйти. Он и есть доктор Райт! Зовите полицию. Он должен ответить за свои преступления...

Джеральд Уорд вскинул голову – Джек не мог рассмотреть выражения его лица, но прошло не больше секунды, как он произнес:

– Сэр, это правда, вы доктор Райт?

– К вашим услугам, – не стал отпираться мужчина.

– Где же тогда миссис Уорд? Ее экипаж под вашими окнами.

Доктор чуть усмехнулся:

– Полагаю, ваша супруга там же, где и любовник: на крыше, сэр. – И с напором: – Позвольте пройти. Мы друг другу ничего не должны!

Но Уорд ухватил его за руку чуть выше локтя, не давая пройти.

– Нет уж, позвольте: я хочу знать, что происходит.

– Могу вас уверить, ничего из того, что касалось б вас лично.

Мужчина сошлись взглядами, как когда-то сходились клинками, и замерли друг подле друга.

Тем временем со стороны парка показалась карета, она замерла на другой стороне, шторка чуть отодвинулась, словно кто-то наблюдал за развернувшейся сценой... Доктор Райт услышал ее, так как ждал появления оной, дернулся, высвобождаясь, но Уорд держал крепко.

– Вы работаете на Бойда? – осведомился холодным, неприветливым тоном. – Он приказал вам навредить миссис Уорд?

Доктор Райт искренне удивился, услышав эти слова.

– Друг мой, вы явно с кем-то меня перепутали. Упаси вас господь! – сказал он, снова пытаясь освободиться. – Я не знаком ни с каким мистером Бойдом... Отпустите меня и разойдемся, как положено джентльменам.

– Это как же? – с угрозой процедил Джеральд Уорд.

Он явно не верил ни единому слову своего собеседника и отступать не собирался... Слишком долго жил под гнетом угроз, страха и постоянного напряжения.

– Без рукоприкладства, – пояснил его собеседник с улыбкой.

Если бы Джек все еще был на крыше, если бы видел, как рука доктора скользнула в карман сюртука, он сумел бы предостеречь Уорда, крикнуть ему: «Берегись!», но Джек в тот момент бежал по ступеням третьего этажа, Аманда следовала за ним. И когда он вышел из дома, грохнув дверью с непривычным для фешенебельной Харви-стрит грохотом, доктор Райт уже торопился к поджидавшему его экипажу, а раздавшийся секундой ранее выстрел уложил Джеральда Уорда на мокрые камни брусчатки.

– Джеральд! – завопила Аманда, выскочив следом за Джеком и увидев распростертого на земле мужа. – Боже мой, Джеральд! – Она упала перед ним на колени, вцепилась в его холодную руку, которой он зажимал рану в груди. – Джек, Джек, что нам делать? Нам нужен доктор...

– Аманда... – прохрипел одними губами умирающий, и глаза его потускнели, как бывает, когда затухает свеча. Веки медленно опустились...

Захлебываясь слезами, Аманда обхватила его щеки руками, затрясла голову, как бы побуждая те снова открыться, закричала, умоляя не умирать... Она никогда не любила этого человека, но за два года их брака их связало что-то вроде партнерства, взаимной симпатии, и теперь, когда она теряла его, боль оказалась неожиданно сильной и острой. Она резанула по сердцу... И подстегнутая виной, лишь усилилась вдвое, а, может, и больше. Ей вдруг показалось, она и сама умирает... Проваливается в мокрый булыжник, истаивает, как тень или призрак. И дождь, смывая те крохи, что останутся от нее, унесет их в тот же момент в водосток, и ничего не останется... Даже воспоминания.

Между тем, откуда-то появился констебль... раздались свистки, топот ног, какие-то голоса... Все звуки слились для Аманды в один бесконечный, оглушающий гул.

А потом чьи-то руки подхватили ее и помогли подняться на ноги, руки Джека держали ее, не позволяя распасться на сотни мелких кусков. И только тогда она поняла, что жива...

Что дождь не смоет ее, потому что Джек ему не позволит.

Джек не позволит ей сделаться тенью...

9. Убийство по-итальянски

– Как ты сегодня, есть что-нибудь интересное?

Инспектор Ридли вошел в кабинет, пахнув ароматом дождя и дымного смога, принесенного с улицы. Джек втянул оба запаха словно охотничий пёс, учуявший жертву ... Он, выкормыш лондонских улиц, ощутил вдруг желание выскочить прямо под дождь и пробежаться до Кенсингтонского сада в одном сюртуке.

От чернил и бумаги его подташнивало который день кряду.

Да и в глазах порядком рябило...

– Читаю дело де Моранвиллей, сэр, – произнес он, указывая на папку.

– И как, – Ридли замер на полушаге, изображая, однако, скупой интерес, – есть какие-то мысли?

Этот вопрос Джек слышал в течение последних нескольких дней, стоило только инспектору воротиться домой, и он привычно принялся рассуждать.

– На первый взгляд все кажется очень понятным, сэр, – начал он, – старший сын французского предпринимателя де Моранвилля найден мертвым в собственном доме. Задушен, как покажет судебное вскрытие... Подозрение первым делом пало на гувернантку маленького Анри, мисс Розалин Харпер, у которой, как шептались в поместье, был роман с хозяином дома.

– Не подтвержденный ничьим конкретным свидетельством, – вставил Ридли.

– Да, сэр, именно так, но подумайте сами: мисс Харпер, после долгого запирательства, вскоре призналась, что в ту ночь не ночевала в поместье: уходила на свидание с женихом. Однако сам молодой человек, жених подозреваемой, – парень выдержал паузу, – показал, что на свидание она не явилась... Он прождал больше часа, и все напрасно. Когда об этом сказали мисс Харпер, она в слезах объяснила, что действительно не встречалась со своим женихом, но лишь потому, что злосчастные обстоятельства ей помешали, а именно: на Перрингоут-стрит у нее вырвали сумочку со всеми деньгами, погнавшись за вором, она вывернула лодыжку и, не имея возможности нанять кэб, ковыляя воротилась в дом Моранвиллей. Там, не заглянув в детскую, она прошла в свою комнату и промаялась до утра с больною ногой... И только уже на рассвете она зашла к мальчику, чтобы поднять его перед завтраком, а его в комнате не было...

– Мотив, Джек, – отрывисто кинул инспектор, – каков был мотив гувернантки? Зачем бы ей убивать подопечного?

Молодой человек задумался на секунду.

– В деле написано, сэр, что жена Моранвилля страдала нервным расстройством после рождения младшего сына. Что мисс Харпер, возможно...

– «Возможно», – презрительно повторил за ним Ридли, плюхнувшись в кресло. И взмахнул рукой: – Продолжай.

По странному поведению Ридли Джек неожиданно догадался, что эта история имеет для него особенное значение. Но почему? Дело вел некий инспектор Брандер, то есть Ридли не имел к нему отношения...

– … Что мисс Харпер, возможно, – продолжил он, тщательнее подбирая слова, – имея виды на хозяина дома, желала избавиться от соперницы...