Дух северного волка - Ксения Викторовна Мирошник

душу, вытянул руку. Тьма медленно начала, словно вытекать из него. Сначала она покинула его глаза, и они снова стали прекрасного невероятно синего цвета. Страдания, боль и необъятное горе, вытесняли тьму из души капитана. Она скользила вдоль его тела и стекалась со всех концов, к его поднятой руке, сосредоточившись на кончиках пальцев.

Когда тьма окончательно покинула его тело, Аарон поднял глаза полные слез и прошептал:

– Останься. Молю.

– Я люблю тебя, – только и успела сказать я, прежде чем услышала крик, разрывающий душу. Капитан упал на колени и схватился за голову, сокрушенно опустив могучие плечи. Он плакал.

– Я избавился от тьмы, – еле слышно проговорил он. – Я снова стал собой. Возьми меня, Кай. Верни миру мою кауну. Дай ей шанс прожить долгую счастливую жизнь. Я уйду с тобой.

Если бы я могла, то заплакала бы. Но мой дух не был способен проливать слезы.

«Уведи меня, Оунэу. Я не могу видеть его таким».

«Теперь, когда он стал собой, ты можешь вернуться»,– лукаво улыбаясь, ответил волк.

«Ценой его жизни? Ни за что! Этому не бывать». – Даже подумать об этом было мерзко.

«Луното куэро сато» широко улыбаясь, произнес Оунэу. «Жертва принесена». Мой дух парил, над собственным телом, медленно возвышаясь. Почти у самого потолка он замер, не в силах двинуться дальше. Впереди словно была невидимая преграда, не позволяющая мне проникнуть в лучший из миров.

«Что происходит?»

«То, что должно было произойти. Небеса не принимают твою жертву и даруют тебе самое бесценное, что у них есть. Время!». Ничего не успев понять, мой дух стремительно сорвался вниз и вернулся в тело, которое покоилось теперь на руках капитана и омывалось его слезами.

Медленно и очень осторожно, мое сознание возвращалось. Как же приятно было снова ощущать свое тело и руки Аарона на нем. Первое, что я увидела, разомкнув веки, были небесные глаза капитана. Он слышал, как забилось мое сердце, и дыхание стало громче.

– Ты вернулся, – прошептала я, мягко касаясь его щеки своей ладонью. Аарон все еще никак не мог поверить, что я жива и выглядел растерянным.

– Никогда больше так не делай. Я чуть с ума не сошел от горя, – заключая меня в свои медвежьи объятия, сказал он.

– Ну да, это же я нарочно отделилась от своего тела, чтобы уподобиться птице, – проворчала я, под счастливый смех Аарона.

– Вы точно чокнутые, оба,– заключил Крист, удивленно глядя на нас.

Аарон поднялся, увлекая меня за собой и грозно сводя брови.

– Ты мерзавец и предатель! – выкрикнул он, указывая пальцем в грудь кузнеца. – Ты заслуживаешь самой гнусной смерти. Этот монстр, что сейчас безвольно лежит на полу и ждет своей участи, менее мерзок, чем ты. Он никогда не скрывал того, кто он есть на самом деле. Ты же, как змей, прикинулся другом и ужалил больнее всего.

Каждое слово капитана отражалось болью на лице кузнеца, но он не опустил головы и стыдливо не прятал глаза. Крист стойко выдержал все оскорбления в свой адрес и только потом заговорил.

– Я прошу у тебя прощения, друг мой. Все это было вынужденной мерой и причинило мне не меньше боли, чем тебе и твоей любимой.

– Даже не смей сравнивать…, – все больше горячился Аарон, пока рядом с ним не возник Кронус.

– Усмири свой нрав, мой мальчик. Крист тебе не враг и никогда им не был.

Цепляясь за руку своего науко, я продолжала ощущать неторопливое, почти застывшее течение времени. Сын племени Тапитос, смотрел на нас с благоговением.

– Что заставляет тебя, так взирать на нас? – удивилась я.

– Мое племя долгие века приводило Дух Волка людям и дарило им его силу. Мой отец и его отец, и отец его отца, служили проводниками для древней магии. Но такое не видывал еще, ни один из рода Тапитос. Впервые небеса не приняли жертву и более того, оставили вам единение душ.

– Что это значит? – спросил Аарон.

– Магия Волка уйдет, но вы по-прежнему будете слышать друг друга. Не ощущать, больше нет, но слышать, практически на непреодолимом расстоянии. Твоя магия, науко, будет расти, получив благословение, и ты должен будешь познавать ее.

– За что нам такое благословение? – поинтересовалась я.

– Вы оба готовы были отдать жизнь друг за друга. Не дрогнув, не усомнившись. Такие союзы создают сами небеса, разрушать их было бы непростительной ошибкой. К тому же, вы еще нужны своей земле.

Все, кто слышал и видел все, что происходило здесь, даже не шевелились и, казалось, перестали дышать. Правитель Истиан преисполненный гордостью за своего воспитанника, улыбался.

– И еще, я оставлю вам волка. Он не будет наделен силой, но твоя магия позволит тебе все так же понимать его, а волк будет, по – прежнему, предан тебе.

С этими словами Оунэу испарился, а время вернулось в свой привычный темп. Шум голосов и движения людей вокруг, не сразу, но вывели нас из ступора.

Лекари бросились к раненым, а воины к правителю с докладом, о происходящем за пределами этой комнаты.

– Неужели, это действительно все? – сказала я и сама себе не поверила.

– Все, любовь моя, – ответил Аарон, прижимая меня к себе. Мне не нужно было чувствовать его эмоции, чтобы знать, что он счастлив.

«Ближайшие несколько дней, я буду неустанно наслаждаться твоей близостью. Как только найду нам тихое место, тебе не скрыться от моей любви».

Глаза Аарона сияли небесным светом, а губы изогнулись в прекрасной улыбке.

«И ты сможешь пренебречь своим воинским долгом?» – засмеялась я.

«Я пошлю к чертям, всё и вся, кто посмеет мне помешать».

Эпилог

Три недели спустя…

Я сидела на холме, поджав под себя ноги, и смотрела на заходящее солнце, которое медленно сползало с небес. Передо мной простиралась вся Оурэлия, разрушенная и сожженная. Даже отсюда, я видела, как люди дружно восстанавливали город. Некоторые, утомленные тяжелой работой, остановились переброситься друг с другом парой фраз или выпить воды. Несмотря на осенний холод, им было жарко. Сейчас, мы все чаще слышали смех и радостное пение. Люди снова радовались жизни и устраивали танцы на пепелище. Впереди еще столько работы и тяжелая голодная зима, но они не роптали и не жаловались, зная, что правитель не позволит им умереть от недостатка пищи и тепла. Всем, кто лишился крыши над головой, предоставили жилье те, у кого оно осталась. Потери объединили людей. Советник Амалия Кастол разделила свой дом с несколькими семьями. Так поступили и остальные. Правитель Истиан и его дражайшая