Ультиматум Борна - Роберт Ладлэм

— Расскажи это Джейсону Борну, выходцу из начальной Снейк Леди… О да, советник, он искал вас и нашел, и теперь он использует вас, чтобы выйти на Шакала.

— Ради Бога, как?

— Честное слово, не знаю, но вам стоит прочитать вот это.

Генеральный консул быстро подошел к столу, взял пачку скрепленных бумаг и передал их Брюсу Огилви.

— Это декодированные телефонные переговоры, состоявшиеся четыре часа назад в нашем посольстве в Париже. Личности установлены, равно как и их местоположения. Прочитайте внимательно, советник, а потом поделитесь со мной вашим мнением как юриста.

Известный адвокат, хладнокровный Огилви, схватил бумаги и быстрым, натренированным взглядом начал читать. По мере того как он листал страницы, кровь покидала его лицо, придавая ему мертвенную бледность.

— Мой Бог , им все известно. Мои офисы прослушиваются! Как? Почему? Бред какой-то! Нас же невозможно выследить!

— И снова, предлагаю вам рассказать это Джейсону Борну и его старому другу и начальнику базы из Сайгона, Александру Конклину. Они нашли вас.

— Это невозможно! — бушевал Огилви. — Мы покупали или ликвидировали каждого в Снейк Леди, кто даже просто подозревал о степени развития нашей деятельности. Боже, там, в поле, их выжило совсем немного! Я уже говорил вам, они все были подонками. Многие были простыми ворами, и их разыскивали за преступления по всей Океании и Дальнему Востоку. Мы их всех охватили!

— Видимо, двоих все-таки упустили, — заметил Суликов.

Юрист обернулся к распечаткам. По его вискам текли ручьи пота.

— Силы небесные, я погиб , — прошептал он, задыхаясь.

— Мне тоже так показалось, — сказал нью-йоркский советский генеральный консул, — но всегда ведь есть выход, не так ли?.. Есть только одно направление действий для нас. Как и большую часть континента, нас обманули безжалостные капиталисты-собственники. Сотни ягнят попали на жертвенный алтарь, когда эта американская картель финансовых грабителей создавала корнеры рынков, продавая низкокачественные товары и услуги по завышенным ценам, утверждая с помощью фальшивых документов, что имеют вашингтонское разрешение на доставку тысяч запрещенных товаров в нашу страну и сателлиты.

— Ты сукин сын! — взорвался Огилви. — Ты — все вы — сотрудничали с нами на каждом шагу. Вы извлекали для нас миллионы из блокированных стран, перенаправляли, переименовывали — черт возьми, перекрашивали корабли по всему Средиземноморью, Эгейскому морю, по Босфору и Мраморному морю, не говоря уже о балтийских портах!

— Докажите это, советник, — сказал Суликов, тихо посмеиваясь. — Если хотите, я могу устроить для вас шумный процесс. Москва будет приветствовать такое расследование.

– Что? — вскричал адвокат, и на лице его отразилась паника.

— Ну, вам определенно нельзя оставаться здесь дольше, чем абсолютно необходимо. Прочтите эти слова, мистер Огилви. В данный момент вы проходите последние стадии электронной слежки перед тем как вас схватят власти.

— О, Боже …

— Можете попробовать действовать из Гонконга или Макао — они с радостью примут ваши деньги, но, учитывая их текущие проблемы с материковыми рынками и китайско-британского соглашения 97-го года, они, весьма вероятно, придумают на вас какой-нибудь компромат. Швейцарию можно сразу отбросить; международные законы теперь весьма строги, как это выяснил Веско. А, Веско… Вы можете присоединиться к нему на Кубе.

– Прекратите! — взревел Огилви.

— Ну и, наконец, можете сдаться властям; вам есть что им рассказать. Они даже, пожалуй, скинут вам десяток лет с тридцатилетнего срока.

— Черт возьми, я убью вас!

Дверь спальни неожиданно распахнулась, и появился телохранитель консула, угрожающе держа руку под пиджаком. Адвокат вскочил на ноги; не в силах сдерживать дрожь, он сел обратно на стул и наклонился вперед, обхватив голову руками.

— Такое поведение вряд ли будет разумным, — сказал Суликов. — Возьмите себя в руки, советник, сейчас время для спокойных голов, а не эмоциональных всплесков.

— Как, черт возьми, можете вы так говорить? — спросил Огилви дрожащим от готовых сорваться слез голосом. — Со мной покончено .

— Это слишком поспешное заключение для человека с таким потенциалом, как у вас. Я серьезно. Действительно, вы не можете оставаться здесь, но ваши возможности все еще огромны. Действуйте с позиции силы. Объединяйтесь с сильными — это искусство выживания. Вскоре власти оценят ваши вложения, как они это сделали с Боэски, Левиным и несколькими десятками других, которые отбывают сейчас свои минимальные сроки, играя в теннис и в триктрак, владея при этом целыми состояниями. Попытайтесь.

— Как сделать это? — вопросил адвокат, поднимая красные, вопрошающие глаза на русского.

— Главное сейчас — где, — объяснил Суликов. — Найдите нейтральную страну, у которой нет соглашения о выдаче преступников с Вашингтоном, такую, где есть чиновники, которых можно убедить предоставить вам временное место расположения для вашего бизнеса — понятие «временное», конечно, растяжимо. Бахрейн, Эмираты, Марокко, Турция, Греция — недостатка выбора нет. Везде богато представлены англоязычные поселения… Возможно, даже мы могли бы вам помочь, очень тихо.

— Зачем вам это?

— Мистер Огилви, возвращается ваша слепота? За определенную плату, естественно… У вас замечательно все схвачено в Европе. Все на местах налажено и исправно функционирует, и мы могли бы неплохо нагреть на этом руки.

— О… Боже… правый, — выдавил предводитель «Медузы», уставившись на генерального консула.

— Разве у вас есть выбор, советник?.. Пойдем, нам надо спешить. Необходимо все организовать. К счастью, сейчас еще только утро.

Было 3:25 дня, когда Чарльз Кассет вошел в офис Питера Холланда в Центральном разведывательном управлении.

— Прорыв, — сказал помощник директора и добавил уже с меньшим энтузиазмом: — Ну, что-то вроде.

— Фирма Огилви? — спросил дэ-це-эр.

— Косвенно, — кивнул Кассет и положил пачку фотографий на стол Холланда. — Прислали по факсу из аэропорта Кеннеди час назад. Поверь, это были нелегкие шестьдесят минут.

— Из Кеннеди? — Питер нахмурился и стал изучать факсимильные копии. Они включали последовательность фотографий толпы людей, проходивших через металлодетекторы в одном из международных терминалов аэропорта. Голова одного из них на каждой фотографии была обведена красным. — Что это? Кто это?

— Это пассажиры, направляющиеся в комнату ожидания на рейс Аэрофлота на Москву, советской авиакомпании, конечно же. Служба безопасности всегда фотографирует граждан США, отправляющихся в ту сторону.

— И? Кто он?

— Сам Огилви.

– Что?

— Рейс отправлением в два пополудни, беспосадочный до Москвы… Только он не мог там быть.

— Не понял.

— В его офис было сделано три звонка, выдали одну и ту же информацию. Он за пределами страны, в Лондоне, в Дорчестере, что, как нам известно, не соответствует истине. Однако Дорчестерское бюро подтвердило, что он забронировал место, но не приехал, и они согласились принять для него сообщение.

— Не понимаю, Чарли.

— Это дымовая завеса, причем весьма поспешно наведенная. Во-первых, зачем кому-то столь богатому, как Огилви, лететь Аэрофлотом, когда он мог на «Конкорде» долететь до Парижа и потом на Эр-Франс до Москвы? К тому же, зачем его офис утверждает, что он либо в Лондоне, либо на пути туда, в то время как он направляется в Москву?

— Почему Аэрофлот — понятно, — сказал Холланд. — Это государственный рейс, и он под советской защитой. Лондон-Дорчестер тоже не очень сложно. Это для отвода глаз — Боже, наших глаз!

— Отлично, шеф. Валентино проверил кое-что с помощью своего замечательного оборудования в подвалах, и угадай, что?.. Миссис Огилви с двумя подростками-детьми летят рейсом «Королевской Эр-Марок» до Касабланки, позвонив предварительно в Марракеш.

— Марракеш?.. Эр-Марок — Марокко, Марракеш . Погоди-ка. В тех распечатках регистрационных записей отеля «Мэйфлауэр», что достал Конклин, была женщина — одна из трех людей, имевших, по его мнению, отношение к «Медузе», — которая была в Марракеше.

— Похвальная память, Питер. Та женщина была соседкой по комнате жены Огилви в Беннингтоне в начале семидесятых. Издавна дружащие семьи.

— Чарли, что за чертовщина происходит?

— Семью Огилви предупредили, и они смылись. Кроме того, если я не ошибаюсь, если бы мы могли перебрать несколько сотен счетов, то узнали бы, что только что многие миллионы переведены из Нью-Йорка Бог знает куда за этими берегами.