Звёздные крылья - Вадим Собко

Сделав несколько кругов над аэродромом, он вернулся в расположение танкового полка. Король ждал его с нетерпением. Выслушав доклад Росовского, Король не поверил в полное отсутствие людей на аэродроме. Враг мог замаскироваться так, что его не увидишь с воздуха. Могли быть всякие неожиданности. Король решил действовать очень осторожно.

Он вызвал Орленко и поручил взорвать сто — сто пятьдесят метров стены. В образовавшийся пролом должны были стремглав ринуться танки и уничтожить все, что могло оказать сопротивление. Орленко горячо взялся за дело, но запаса взрывчатки, нужного для такой операции, в полку не было. Пришлось ехать назад, туда, где оставались полковые тылы. Король согласился на это неохотно. Ему хотелось скорее выполнить приказ командования. Но выбора не было. Орленко выехал в тылы, Росовский вылетел в штаб армии, а Король со своими танкистами остался в лесу перед бетонированной стеной.

Танкисты предложили было разбить стену снарядами, но Король запретил: по данным Росовского, стена была больше чем в метр толщины, нечего и думать пробить ее снарядами. Оставалось одно — ждать.

В тот день, когда Король сообщил командованию, что достиг указанного аэродрома, Валенс получил распоряжение немедленно выслать Крайнева и еще кого-нибудь из институтских специалистов в Германию, в штаб армии, где находился полк Короля.

Это и была та телеграмма, которую принес на аэродром адъютант директора института. Когда Крайнев прочитал телеграмму, то с трудом сдержал свою радость.

— Адам Александрович, — сказал он взволнованно, — ты понимаешь, куда меня вызывают? Как раз туда, где я сидел! Мне снова доведется побывать в моей тюрьме. А может, и Дорна удастся увидеть.

— Ну, в этом я сомневаюсь. Он уже, наверное, давным-давно удрал на запад Германии, чтобы не попасть нам в руки.

— Да, это возможно. А как бы мне хотелось с ним встретиться!

— Встретитесь вы или не встретитесь, а вылетать надо немедленно. Кто с тобой полетит?

Крайнев задумался.

— Ганна обязательно, как специалист по взрывчатым веществам. Думаю, надо взять Матяша и Марину.

— Всего-навсего?

— А зачем мне больше? Там, правда, грандиозная лаборатория и, наверное, много интересного, но я не вижу оснований отрывать от работы еще кого-нибудь. С теми, кого я назвал, можно горы перевернуть, что бы там немцы не изобрели.

— Я, правда, не думаю, чтобы там были какие-то горы.

— Я тоже не думаю. Поэтому мне достаточно трех товарищей.

Через час самолет института стратосферы поднялся в воздух. Вначале он летел один, но недалеко от границы Польши его встретили истребители и охраняли в полете до самого места назначения.

С нетерпением смотрел на землю Юрий Крайнев. Вот она приближается — минута, о которой мечтал долгие месяцы в тюрьме, о которой так часто говорил друзьям.

Крайнев вспомнил Марка Волоха и свою клятву над его могилой. Сейчас эта клятва больше чем когда-либо близка к выполнению.

Марина и Ганна, зная историю Крайнева, связанную с этим местом, с большим интересом смотрели вниз. Кроме того, по поступившим в институт сведениям они знали, что в этих лабораториях сосредоточены все исследовательские работы по реактивному самолетостроению. Их заинтересованность возрастала с каждым километром пути.

К аэродрому, расположенному недалеко от штаба армии, они прилетели под вечер. Их сразу же посадили в машину, чтобы ехать дальше. В расположение танкового полка Короля они прибыли еще до сумерек.

По дороге, уже недалеко от полка, они нагнали. Орленко, который возвращался к Королю в сопровождении нескольких машин с толом. После первых же слов приветствий Орленко объявил, что везет тол, чтобы «подорвать ту проклятую стену», и все заторопились.

Крайнев с товарищами остался у Короля, а Орленко с саперами приступил к работе. Солнце уже садилось. Друзья сидели в наспех вырытой землянке и неторопливо беседовали.

— Никогда не думал, — говорил Король, — что наша встреча произойдет здесь. Завтра еще Росовский прилетит. Он институт стратосферы каждый день вспоминает.

Марина вспыхнула от смущения, поднялась и быстро вышла из землянки. Оставшиеся обменялись понимающими улыбками, но промолчали.

Принесли ужин. Угощая гостей и поддерживая беседу, Король все время прислушивался к тому, что происходило в лесу и вокруг землянки. И в то мгновение, когда он поднес ко рту маленький стаканчик с водкой, над лесом послышалось гудение самолета. Король так и застыл с пластмассовым стаканчиком в руке.

Крайнев выбежал из землянки, за ним вышли остальные. Гудение все приближалось, и, наконец, большой транспортный самолет, пролетев низко над деревьями, опустился на аэродром за стеной. Отчетливо были видны черные кресты на его крыльях.

— Что за чудеса? — удивился Крайнев. — Кто ж это мог решиться лететь на этот аэродром?

— Наверное, по ошибке, — ухмыльнулся Король. — Здесь для немцев создалась очень сложная ситуация. Они могут не знать — есть ли наши части в этом районе. Может быть, они думают, что мы еще за сто километров отсюда. Все перепуталось. Но птичку эту мне бы очень хотелось взять. Что там Орленко копается?

Но ждать Орленко не пришлось. Он прибежал радостный, возбужденный и доложил, что все готово. Ждут, мол, только команды. Мины уже заложены. Одного слова достаточно, чтобы сто пятьдесят метров стены взлетело на воздух.

Король задумался, потом позвал командира танковой роты лейтенанта Дороша и приказал вывести свои танки и стать с заведенными моторами против места, где произойдет взрыв. Как только пройдет первая взрывная волна, ринуться на аэродром и в первую очередь таранить все самолеты, какие там есть, чтобы они не могли взлететь.

Лейтенант козырнул. И сразу же его танки вышли на место, указанное Орленко.

С замиранием сердца ждал Крайнев последнего приказа.

ГЛАВА ТРИДЦАТАЯ

Извилистый жизненный путь выпал на долю Людвига фон Дорна после того, как Юрий Крайнев совершил побег из его крепости. Страшный гнев Германа Геринга — главнокомандующего воздушными силами фашистской Германии — обрушился на его голову. Только широкие связи Дорна спасли его от суда. О большой и почетной карьере не приходилось и мечтать.

К тому же ему пришлось пережить еще один непоправимый удар — тяжело заболела Мэй. Ее пришлось отправить в психиатрическую лечебницу, врачи не видели ни малейшей надежды на выздоровление. «Наследственность», — качали они головами на все вопросы Дорна.

Итак, Мэй, единственная надежда и последняя отрада Дорна, ушла из его жизни. Теперь он остался один на свете.