Канцлер Мальтийского ордена: Вежливые люди императора. Северный Сфинкс. К морю марш вперед! - Александр Петрович Харников

– Викторыч, у тебя есть еще гранаты? – спросил он.

– Нет, все уже кончились.

– И у меня тоже нет. Есть только одна светошумовая. Давай я зафигачу ее в них, а потом попробую отстрелять оглохших и ослепших. Ты только скажи своим, чтобы они зажмурились и закрыли уши руками.

Я кивнул. Потом громко велел, чтобы все закрыли глаза и заткнули уши. «Градусник» метко забросил «Зарю»[85] за повозки, точнехонько в то место, где укрывались британцы.

Громыхнуло неслабо. Нападавшие окончательно очумели и даже не думали сопротивляться. Мы легко связали тех, кто уцелел – а осталось их всего шестеро, – и перевели дух. Вроде все закончилось, хотя на море еще громыхали пушечные выстрелы, а наши егеря пока еще окончательно не добили высадившихся десантников.

* * *

23 апреля (5 мая) 1801 года. Вечер. Эстляндская губерния. Ревель.

Подполковник ФСБ Баринов Николай Михайлович. РССН УФСБ по Санкт-Петербургу и Ленинградской области «Град»

«Это сладкое слово „победа“!» – подумалось мне, когда в штабе собрались люди, причастные к разгрому врага, – а именно слово «разгром» я употребил бы, чтобы охарактеризовать то, что произошло сегодня.

Британская эскадра как организованная сила перестала существовать. Часть кораблей потопили, часть спустили флаги и сдались на милость победителя. Десант же частично уничтожен, частично бежал. Я ошибся, наблюдая за тем, как уцелевшие десантники грузятся в шлюпки и направляются к своим вспомогательным судам. Мне показалось, что они попытаются высадиться в другом месте, чтобы оттуда попытаться снова прорваться к городу. На самом же деле десантники просто драпанули. Видимо, понесенные ими потери оказались настолько тяжелыми, что британские морпехи отказались снова идти в бой.

Наши потери оказались сравнительно небольшими. Четыре корабля – 74-пушечные «Всеволод», «Сысой Великий», «София Магдалина» и 66-пушечный «Не тронь меня» – получили незначительные повреждения корпуса от вражеских ядер. Людские же потери – убитыми три десятка моряков и артиллеристов с береговых батарей и около сотни раненых. Егеря князя Багратиона во время сражения с британским десантом потеряли 22 человека убитыми и 41 ранеными. Мои парни были все живы, лишь у двоих оказались легкие ранения конечностей. Помощь им уже оказали.

При нападении на наш госпиталь было убито тринадцать англичан. В плен мы захватили семерых, причем четверо из них нуждались в медицинской помощи. Времени на их качественный допрос пока не нашлось, но из краткого опроса удалось установить, что они входили в состав специальной группы, направленной в Ревель для захвата людей из числа новых фаворитов императора Павла. Подробности мы выясним после того, как их главарь, получивший в бою два сквозных пулевых ранения, немного очухается и будет готов к допросу.

Настроение в штабе было приподнятое. Все поздравляли друг друга и, наверное, в уме уже прикидывали, какие награды получат за отражение британского нападения на Ревель. Я был почему-то уверен, что некоторые уже отправили своих гонцов в Петербург, чтобы первыми отрапортовать императору о победе. Только зря они старались – депеша со всеми подробностями баталии уже отправлена по рации Василию Васильевичу Патрикееву, и сейчас Павел внимательно ее читает, как всегда в таких случаях, мурлыкая под нос одну из своих любимых песенок.

– Николай Михайлович, поздравляю вас! – генерал Кутузов с улыбкой подошел ко мне и приобнял за плечи. – А ведь славно мы им всыпали. Будут знать теперь, как связываться с русскими!

– Михаил Илларионович, – ответил я, – это, конечно, здорово, что мы разгромили британскую эскадру. Но, как мне кажется, это не последнее наше с ними сражение. Господа островитяне наверняка попробуют достать нас в другом месте. Или натравят на нас какое-нибудь государство, готовое воевать за щедрые подачки и не менее щедрые обещания.

– Я понимаю, – нахмурившись, произнес Кутузов. – Англичане – мастера на подлые дела. Думаю, что они станут пакостить нам и внутри России. Тут следует держать ухо востро.

– Полагаю, что государь примет все меры, чтобы сохранить порядок и спокойствие в империи. А мы, как его подданные, обязаны оказывать монарху всю возможную помощь.

Кутузов кивнул мне и отошел в сторону. Через пару минут я оказался рядом с генералом Багратионом, который оживленно беседовал о чем-то с майором Никитиным.

– Петр Иванович, ваши егеря прекрасно справились с поставленной им задачей. Они спокойно, как на учениях, отстреливали британцев. И те ничего не смогли с ними поделать. Недаром великий Суворов говорил: «Пехотные огни открывают победу!»

– Да, это так. Порой огневой бой бывает более действенным, чем рукопашная схватка. Только и ваши стрелки, господин майор, тоже немало сделали для того, чтобы нанести поражение британцам. Их было мало, но каждый, пожалуй, стоил целого капральства, а то и взвода!..

Потом я переговорил с адмиралом Ушаковым. Тот был немного огорчен тем, что моряки Ревельской эскадры фактически провели весь бой, стоя на якоре.

– Федор Федорович, – ответил я, – но ведь неприступную крепость на острове Корфу вы взяли, тоже ведя огонь с места. И от этого ваша победа ведь нисколько не умалилась? Кстати, наши фрегаты, отправившиеся в погоню за остатками британской эскадры, надеюсь, вернутся назад не с пустыми руками. Так что подводить итоги морского боя еще рано…

Как это часто бывает, кто-то из присутствующих предложил выпить за победу и за здоровье императора Павла Петровича. Никто, понятно, не стал возражать, и скоро совещание потихоньку переросло в веселую пирушку…

Глава 4

Пейзаж после битвы

23 апреля (5 мая) 1801 года. Вечер. Санкт-Петербург. Михайловский замок.

Патрикеев Василий Васильевич, журналист и историк

– Виктория, Василий Васильевич! – радостно воскликнул Павел, размахивая донесением, которое я вручил ему пять минут назад. – Полная виктория! Это просто…

На мгновение император замолк, подбирая подходящие слова.

– Да, ваше величество, – ответил я. – Наш флот и армия показали себя достойными добиться победы над британской эскадрой, которую возглавлял такой талантливый флотоводец, как адмирал Нельсон. Англичанам не удалось в Ревеле повторить Копенгаген.

– Василий Васильевич, – Павел радостно потирал руки, сияя, как медный таз, – я полагаю, что все участники этой славной баталии достойны щедрых наград. Если бы вы знали, как я доволен тем, что эти наглые и хвастливые британцы, почитающие себя владыками морей, полной чашей испили позор и унижение.

– Боюсь, ваше величество, что англичане не смирятся со своим поражением и попытаются взять реванш. Они попробуют отыграться. Вот только где и когда?

Павел перестал улыбаться и озабоченно посмотрел на меня. Немного подумав, он подошел к окну своего кабинета и стал