Секториум - Ирина Ванка

— Знаешь, как выходить из невесомости? — спросил Гума, словно я первый день на вредной работе.

— У нее опыта больше, чем у всех нас, — ответил Адам.

— Тогда прижимайтесь к полу и смотрите на потолок.

— На случай, если ты перепутаешь направление гравитации? — пошутила я.

— Чтобы над вами не было тяжелых предметов, — пояснил Гума детально и обстоятельно, как его инструктировали перед отправкой на Землю. Чувство юмора у наших инопланетян включалось не раньше, чем через год работы среди аборигенов.

На кухне что-то лязгнуло, в ванной — грохнуло. В кладовке ящик с Володиным инвентарем рухнул в коробку, где хранился запас люминесцентных ламп. И, судя по звону, не промазал. Заработал каскад. Как только наполнился бассейн, я выключила рубильник и переехала в верхний дом.

Непривычные шорохи и звуки внешнего мира пугали. Шел дождь, колотил по оконному козырьку, на стене шипела радиоточка. Я чувствовала себя инопланетянкой. Это была не моя планета. Не та Земля, с которой я стартовала много лет назад, когда получила приглашение на работу. Та Земля осталась погребенной в воспоминаниях и не имела ничего общего с миром, который окружал меня сейчас. В этом мире на меня мог упасть потолок, меня могла стукнуть молния. В конце концов, я могла быть ограблена, пришедшим с улицы злодеем. Произошло то, от чего неоднократно предостерегала меня Алена: потерялось естественное ощущение защиты родной среды обитания, и мне предстояло наращивать его заново, преодолевая мучительный дискомфорт. Я старалась внушить себе, что это блажь, но однажды ночью действительно подверглась ограблению. Правда, злодей вылез на меня из подпола, напал на спящую и потребовал денег. Сначала я решила, что вижу сон, а потом узнала в темноте Мишину растрепанную шевелюру.

— Мне нужно сто тысяч баксов! — заявил он. — Давай все, что есть.

— Я не знаю, сколько у меня есть. Все деньги в модуле!

Модуль Миша уже обчистил, и продемонстрировал жалкие остатки, которые я собиралась при случае выслать брату. Там было несколько тысяч и кредитная карта.

— Это все, что ты скопила себе на похороны?

— Вообще-то, я рассчитывала пожить.

— Сколько раз тебе говорил, не обязательно тратить сразу все деньги, которые попадают тебе в руки! Сколько раз просил! До чего ж ты все-таки бестолковая!

— Что случилось?

— Что-что! Я же не могу попросить у шефа сразу всю сумму. Он же меня… Ай, что тебе объяснять?

— Здесь у меня только рубли. Может быть, долларов пятьдесят. Найдешь — забирай!

— Оставь себе на конфеты! — ответил Миша, и стал набирать номер на телефонном диске. — Попроси у шефа двадцать тысяч. Завтра же. Тебе без разговора даст. Скажи, родители дом покупают… Але! Вовка? Сколько у тебя налички валютной?

— Если так приперло, можно дом продать.

— Подожди, — отмахнулся он. — Сколько? Займи у Веги еще десять тысяч! Скажи, тачку возьмешь новую. Через год все отдам! Обещаю. Так, — обернулся он ко мне. — Твою мелочь я конфискую. У Петра еще тридцать займу. Короче, если спросят, я к тебе не приходил…

— Сколько еще денег надо?

— Тысяч пятьдесят бы для верности. Лишнее верну.

— Продай этот дом, я тебе говорю! Тысяч сорок с твоим евроремонтом он потянет. — Миша остолбенел. — Хорошо, я сама продам, раз он на меня записан. Ты только скажи, что случилось?

— Что-то я не воткнусь… Ты предлагаешь продать этот дом?

— Не навсегда. Вы с Адамом организуете здесь полтергейст, и хозяева с радостью спихнут его за бесценок. Купишь обратно по фальшивым документам. Ты же собирался присвоить эту халупу. Еще и поднимемся на сделке. А я у Кролика поживу. Кролик не будет против.

— Ты серьезно?

— Почему бы нет? Кролик сказал, что я отношусь к тому редкому типу людей, который его не раздражает.

— Да уж, — удивился Миша. — Кое-чему ты все-таки научилась. Вообще-то деньги нужны срочно и наличными, но идея мне нравится.

— Может, расскажешь, куда влип?

— Ой, — отмахнулся он и стал собираться. — Не сейчас. Потом… Займи денег и не говори, что видела меня, ладно? — с этими словами он скрылся в подвале, не попрощавшись.

За двадцать тысяч долларов, взятых из общей казны, Адам меня устыдил, обозвал бездельницей и намекнул, что ему в командировках не помешал бы ассистент. Я засомневалась: неделями разъезжать на пару с Адамом, ночевать в провинциальных гостиницах… Во-первых, я не представляла, чем ему приходится заниматься; во-вторых, я все еще побаивалась этого субъекта, и перспектива составить ему компанию настораживала. Даже когда мне стало известно о его сигирийском происхождении, чувство неуверенности в обществе Адама не прошло. Скорее, напротив, что-то внутри подсказывало: здесь дело нечистое, но пока меня терзали сомнения, Адам успел убедить шефа, и шеф, недолго думая, благословил в дорогу.

В Екатеринбурге нас встретил Антон, новый внештатный сотрудник. Узнав, что именно я разыскала его и предложила шефу, Антон стал особенно мил, а мне приятно было чувствовать его благодарность. Тем более, наш новый коллега особенно нуждался в деньгах. В прошлом геолог, серьезный бородатый мужчина средних лет и тучной комплекции, он вынужден был оставить семью, снять комнату на окраине города и перебиваться случайными заработками. Его бизнес прогорел в начале девяностых, перспектив на двадцать первый век не намечалось. Самой заветной мечтой была покупка компьютера для дочери, которая поступила в институт. Получив работу в Секториуме, Антон преобразился. Теперь он точно знал, какое «железо» брать, и рассуждал о жизни не в смысле хлеба насущного, а исключительно глобальными категориями:

— Гораздо легче разоблачить мистификацию, — утверждал Антон, — чем найти естественное объяснение явлению. К тому же человечество должно когда-то понять, что невежество не порок, а лишь ступень в лестнице познания. Может, поняв это, ученые перестанут отмахиваться от таких, как мы?

В комнату, которую снимал Антон, по ночам являлась старуха, входила сквозь стену и подолгу крестилась на угол. Адам поставил следящую аппаратуру, мы надели очки, позволяющие видеть в динамических фазах. Антон видел ее и так. Засели, дождались ночи, но старуха только высунулась из стены, как тут же ретировалась и больше не появлялась. Мы тщетно ждали ее следующей ночью.

— Такое впечатление, — сказал Антон, — что она вас видела, а я для нее словно пустое место.

Под обоями была заштукатуренная кирпичная кладка на месте дверного проема.

— В той комнате она спала, — объяснил Антон, — а в этой висела икона. Когда бабка преставилась, дети сделали ремонт, изолировали смежные комнаты и сдали жилплощадь. В той комнате сейчас два студента, но они уверены, что я псих.