Секториум - Ирина Ванка

— Вот это да! — удивилась Рита. — А кто у вас еще инопланетянин, кроме длинного доктора?

— Шеф.

— Не может быть! — воскликнула она.

— Адам.

— Адам? Он же привез меня сюда! Никогда бы не сказала. Вега еще может быть, но не Адам! Откуда он?

— Оттуда же, откуда шеф и доктор, — сказал Миша, но тут уже удивилась я.

— Адам сигириец?

— А ты не знала…

— Я думала, андрометиец какой-нибудь или робот синтетический.

— Вот еще! Беспупович местный, только странный маленько.

— Почему же он скрывает это?

— А… Это для того, чтобы ты думала, будто он андрометиец. Понт набивает. Он вообще нетипичный сиг, и его профессия для сига нетипичная.

— У него еще и профессия?

— Адам тринадцатый год пашет в конторе по своей прямой специальности. А тебя будто вчера с Флио привезли.

— Секретарь-референт?

— Да, брось!

— Кто же он?

— Догадайся. Вот, интересно, догадается или нет? — обернулся Миша к невесте. — Столько лет друг дружку знают… Ну, ты же знаешь Адамыча, Ирка! Это ж элементарно догадаться!

— Физик?

— Вот еще! Если он физик, тогда я верблюд.

— Инженер? Историк, может быть, или социолог?

— Не смеши меня.

— Биолог?

— Биологи у нас Индер с Гумой. На фига тут третий биолог? Ну, ты, старуха, даешь!

— Но ведь на Земле аналога его профессии нет?

— Еще как есть. И не аналог, а непосредственно сама самая профессия, и называется точно так же.

— Сдаюсь.

Именно этого Миша от меня и ждал, поэтому торжественно выпрямился и поправил галстук.

— Адам Славабогувич Беспуповский у нас божьей милостью дипломированный актер, — произнес он. — И очень нефиговый профессионал, замечу тебе. Неужели не знала? Даже не знала, что «Галей» — его сценическое имя? Вовка до сих пор его Галеем зовет.

— Не может такого быть!

— Спроси у шефа, если не веришь.

— В Сигирии есть театры?

— Разве актеры нужны только в театрах? Сиги — народ без комплексов, они умеют применять профессии во всех областях. В их театральных училищах так и готовят по специализации: актер-шпион, актер-преподаватель или продавец мороженого, или налоговый инспектор. А тот, у кого карьера не сложилась, кривляется на сцене.

Мы с Ритой рты разинули от удивления. Ладно, она, только что пришедшая на работу, но я, не смотря на трудовой стаж, только сегодня стала узнавать о старых знакомых подробности, в которые не решалась поверить. Сначала у меня было подозрение, что Миша издевается, потом в голову пришла ужасная мысль: я ведь никогда не спрашивала этих людей, кто они? Откуда взялись и почему здесь работают? Я просто видела то, что показывали, слышала то, что говорили, и считала, что этого достаточно. Сейчас же все мое познание казалось сновидением слепоглухонемого отшельника, заблудившегося в пустыне. Миша рассказал историю Малика, которого в детстве похитили так же, как Джона Финча, за то, что у ребенка была ненормальная способность к языкам — за пределом допустимой человеческой нормы. Это означало либо раннюю смерть при загадочных обстоятельствах, либо пересмотр человеческой нейробиологии от самых ее корней. Зарождающаяся наука могла пойти по иному руслу и привести к непоправимым последствиям для «белого братства».

Миша рассказал нам историю дружбы Веги и Петра. Как Петр, рискуя свободой и репутацией, в студенческие годы спас своего товарища от верной гибели. Иначе говоря, когда Вега разбил себе голову на мотоцикле, Петр взял в руки дубину и не подпустил к нему ни одного медика, пока товарищ истекал кровью. Потом его искала милиция, чтобы обвинить в убийстве. Благо, что труп не нашли.

— А Вега? — спросил Рита.

— А Вега очухался. Вернее, регенерировал. Теперь сидит в офисе и распоряжается кошельком Петра. Представь, если б ему сделали хотя бы один укол человеческих медпрепаратов! Ему бы уже памятник стоял в Сигирии.

— Интересно, — спросила я, — Петр не жалеет об этом каждый раз, когда выплачивает нам зарплату?

— За Петьку не беспокойся. Он зарабатывает на конторе больше, чем мы из него тянем. Без нас он давно бы сидел. Если не убийство, то за финансовые махинации уж точно!

— Оружие, наркотики? — предположила Рита.

— Не знаю, с наркотиками его пока не застукали, а партию оптических прицелов мне однажды пришлось вынимать из лифта. Так нагрузился, что заклинил гравитационную панель. Белорусского производства были прицелы, между прочим, — уточнил Миша и укоризненно посмотрел на меня, словно я продала их Петру.

Я узнала о том, что Этьен — профессиональный оператор и работает на телевидении, а Люк — известный (в определенных кругах) спелеолог. Он облазал все пещеры мира и был дорог шефу уже тем, что самостоятельно вычислил присутствие на Земле инопланетян.

Пока мы приятно болтали, Ритина очередь на собеседование прошла. Миша простил себе недавний загул, избавился от чувства вины, которое чуть не заставило принять монашеский обет. Мы расслабились, и внешний мир не беспокоил нас ни звонками, ни визитами. Только вдруг сработал динамик тревожной связи. Впервые на моей памяти. Эти штуки присутствовали в подземных пространствах Секториума на случай, если нет возможности подключить селектор или обзвонить всех. Одного факта включения динамика было достаточно, чтобы секториане, побросав дела, бежали в офис. После аварийного сигнала мы услышали голос шефа:

— Миша, «Марсион» падает. Выходи к челноку немедленно.

Миша вылетел из шезлонга торпедой, чуть не снес мне ограду клумбы. Лифт уже открывался ему навстречу, иначе он проломил бы дверь и вошел в пустую вакуумную гильзу. Двери моего сада уцелели только потому, что были открыты нараспашку. Нам с Ритой глупо было рассчитывать на объяснения.

— Вот так, — сказала я удивленной девушке, — или примерно так будет выглядеть ваша семейная жизнь.

Риту напугало совсем другое:

— Неужели оно упадет на нас?

— «Марсион»? Вряд ли. Он на орбите Венеры. А вот на тебя похожие сообщения будут падать постоянно, среди дня и ночи. У Миши не всегда будет возможность предупредить.

— Но ведь он скоро вернется?

— Если проблема только в том, чтобы закрепить станцию на орбите, то скоро. Через недельку-полторы.

Взгляд его избранницы померк.

Из группы новобранцев в офисе осталось трое, не считая Мохаммеда, которого шеф поселил для лечения. Остальные, получив инструкции, разошлись. Рита опять заняла очередь, и на этот раз оказалась последней. Также в последний раз она проводила взглядом своего жениха, когда они с Адамом, как ошпаренные, пронеслись по коридору в своих космических «робах» и башмаках, весом по двадцать кило каждый. Стеклянные стены офиса задребезжали. Ритина соседка по дивану приподнялась, чтобы лучше рассмотреть.