Говорящие с... - Мария Барышева

   Скучное до отвращения!

   Нет, смеяться не хотелось.

   Поговорив с веселым нанимателем, Шталь засунула телефон под подушку, побоявшись его отключить, и тщательно завалила кухонный стол вещами совершенно различного предназначения, сама толком не зная, для чего это делает. Ошейник и шариковая ручка, тарелка и зажигалка, шарф и ножницы, книжка и ложка, правый туфель и пудреница, заколка и посудная губка, ватная палочка и фонарик и множество других. Самые обычные вещи, окружающие человека на протяжении всей его жизни, миллионы таких вещей отправляются на свалку каждую секунду, превращаются в труху. Множество людских поколений наделило мистическими свойствами зеркала и заброшенные дома, украшения и старую мебель, дало им волю и характер, практически очеловечило... Хорошо, уберем все это! Мистическая губка для мытья посуды? Зловещий веник? Таинственные маникюрные ножницы? Ужасная десертная ложка? Проклятые шлепанцы? Звучит нелепо, некрасиво, смешно, но чем они хуже? Они тоже знают взгляды и прикосновения, они тоже везде, они не менее необходимы. Может ли у них быть душа или сущность и если есть, то как ее понять? Безмолвные слуги, созданные человеком и для человека - пластмассовые, деревянные, литые, с кровью чернильной или жидкого газа, с металлическими сосудами, с клееными нервами, с паяными сочленениями, спрессованные, собранные, сшитые. Как их понять и нужно ли? Нравится ли губке оттирать тарелки, а шарфу - обнимать чью-то шею? Все равно ли туфлям, когда их сбрасывают на пол или наступают ими в грязь? Может, фонарик предпочел бы не разгонять тьму? Может, ваша чайная чашка хотела бы оказаться у кого-нибудь другого? Во что превратился бы мир, если б у каждой вещи было свое мнение и свои предпочтения? На что бы он стал похож? И лучше ли бы стала служить вещь, если кто-то сумел с ней договориться тебе на пользу? Если бы она тебя полюбила? Вещи легковерны - кто это сказал? Говорящие действительно любят своих собеседников? Или просто лгут им?

   - Я так рассуждаю, потому что схожу с ума? - кисло спросила Эша у сигареты, которую катала по столешнице указательными пальцами. - Или я схожу с ума, потому что так рассуждаю?

   Разбираться в этом вопросе было неохота, да и страшно, поэтому она сунула сигарету в рот и потянулась за зажигалкой. Зажигалка была недавно купленной, лиловой и совершенно обыкновенной - копеечная пластмассовая зажигалка. Эша криво улыбнулась, вспомнив Севино упоминание о Нине Владимировне, потом крепче сжала зажигалку в кулаке. Как можно заставить зажигалку себя полюбить? Какие ей нужны аргументы, какие признания? Может, она ленива и предпочла бы, чтоб ею пореже пользовались? Может, она романтик, и предпочла бы зажигать свечи, а не сигареты? Может, в своих мечтах она хотела бы стать олимпийским факелом? Глупость несусветная! Просто дешевая штампованная зажигалка. И лиловый - дурацкий цвет, лучше бы купила синюю. Эша пожала плечами, щелкнула зажигалкой, и из той, обычно деликатно высовывавшей короткий огненный язычок, вдруг полыхнуло шипящим пламенем сантиметров на пятнадцать. Что-то затрещало, потянуло отвратительным запахом жженных волос, Шталь взвизгнула и, отшвырнув зажигалку, захлопала себя по голове и лицу, потом метнулась к зеркалу в спальне. Из зеркала на нее взглянул человек, покинувший зону сильного пожара без особой спешки. Часть ресниц сгорела, челка съежилась, боковые пряди с правой стороны превратились в запекшиеся грязно-коричневые спирали. Эша в ужасе помянула Бога, потом зажигалку, прошлась по всей ее личной жизни, которую немедленно изобрела, и кинулась за ножницами. Покрутилась возле зеркала, примеряясь и так, и этак, после чего поняла, что исправить самостоятельно повреждения не удастся - после того, как она срезала обгоревшее, прическа стала выглядеть еще кошмарней. Вернувшись на кухню, Эша злобно швырнула зажигалку в мусорное ведро, не тратя времени на размышления о том, было ли это неисправностью или зажигалка решила с ней поквитаться, наскоро собралась и, спрятав волосы под кепкой, выбежала из номера. Узнала у администраторши адрес ближайшей приличной парикмахерской и выскочила в солнечный новгородский день. Ейщаровские дела могли подождать, ибо внешность Эши Шталь намного важнее каких-то там Говорящих.

   Люди на остановке с усмешкой косились на ее кепку, слишком теплую для июньской жары. Шталь вначале метала в ответ злобные взгляды, потом перешла к ледяному игнорированию и, окутанная им, как зимней тучей, забралась в подкативший зеленый автобус. На сиденье рядом с ней плюхнулась кричаще одетая девчонка-подросток со сложенным пакетом в руке, позади уселась пара среднего возраста - судя по всему, ее родители. Эша отметила это походя и уставилась в окно, переживая зажигалочное коварство и напрочь позабыв все остальное.

   - Таня, давай мешок, чего ты будешь его держать, - предложила сидевшая позади, и девчонка, обернувшись, сунула пакет матери, сиявшей стразами и вышивкой.

   - Хотя забери, мне нужно достать кошелек, - тут же сказала та и протянула его назад. Порылась в сумке, и ее рука вновь скользнула между спинками сидений.

   - Ладно давай обратно.

   Девчонка вернула пакет. Через несколько секунд повернулась.

   - Да уж давай я подержу.

   Сложенный пакет, похрустывая, вновь сменил хозяина.

   - Впрочем, забери его обратно.

   Пакет унесся назад, задев шталевскую щеку, и Эша раздраженно дернулась.

   - Хотя, давай все-таки я подержу, у меня все равно руки свободные.

   Хрусть-хрусть.

   - Нет, Тань, давай я его, наверное, в сумку спрячу.

   - Хотя забери, тут и так места мало.

   - Или давай, все-таки, я подержу.

   - Ладно, мам, давай его мне.

   - Хотя не надо.

   - А ладно, давай, я подержу.

   Пакет стремительно сновал туда-сюда, отчего Эша, наблюдавшая за этим краем глаза, начала тихо свирепеть. Она покосилась на мужчину - тот неподвижно смотрел перед собой с выражением бесконечного страдания, и в глубине его глаз что-то подрагивало. Он походил на человека, которого лишь несколько секунд отделяют либо от апоплексического удара, либо от массовой кровавой резни.

   - Да пусть у меня будет, может, сейчас сразу и купим все.

   - Хотя нет, забери.

   Эша, издав звук потревоженной кобры, ухватила в очередной раз пронесшийся мимо пакет, легко выдернув его из чужой руки, и швырнула в приоткрытую форточку. Пакет порхнул прочь, развернувшись в воздухе, и, подхваченный ветром, неторопливо полетел на запад.

   - Вы с ума сошли?! - взвизгнула женщина, глядя на Эшу с каким-то священным ужасом, будто та сию секунду плюнула на церковный алтарь.