Я — Тимур властитель вселенной - Марсель Брион

Я следую правилу не есть в боевой обстановке, особенно в ожидании ночной вылазки со стороны врага, потому что после еды обычно клонит к тяжелому сну, а сон командующего войсками должен быть чутким и легким. Я позволяю хорошо выспаться своим воинам, сам же воздерживаюсь от крепкого сна.

Прежде, чем дать войску приказ о выступлении, я позаботился о том, чтобы не повторилась оплошность, допущенная мною прошедшей ночью, для чего необходимо было обеспечить постоянную связь между основным войском и отрядом Кара-хана, которую не мог бы нарушить враг. Я вызвал Амира Хусейна, одного из сыновей правителя Бахзара, что в Хорасане, которому тогда было что-то около тридцати лет, и сказал ему: «Оставляю тебя здесь с тысячей всадников, сам я ухожу с основной частью войска. Твоя задача здесь заключается в том, чтобы не допустить нарушения связи между нами и Кара-ханом. После нашего ухода враг может вновь появиться здесь и занять эти места, в этом случае Кара-хан и его воины на вершине горы, окажутся в окружении, если такое произойдёт, в условиях вражеской территории я могу не подоспеть к нему на выручку.

Эмир Хусейн сказал: «О эмир, будь спокоен. Находясь здесь я обеспечу непрерывную связь как с тобою, так и с Кара-ханом, и не позволю противнику нарушить ее». Затем мы выступили, нам предстояло одолеть в пути ряд возвышенностей. Поскольку перед нами было множество узких дорог, я велел использовать пленных в качестве проводников.

До того времени я не встречал на земле буюров ни одного строения, напоминающего жилой дом, поэтому я спросил у одного из пленных: «Что, в вашей стране не принято строить жилые дома?» Пленный ответил: «Наши дома расположены там» — и показал пальцем на север. Прохождение войска, как конного, так и пешего через местность, где имеется много возвышенностей, требует предельной осторожности, так как конники или пешие воины зачастую не знают что их ожидает впереди, даже на расстоянии каких-то пятидесяти заръов. Мои разведочные дозоры осторожно продвигались вперед шествуя впереди, справа и слева от войска, тщательно осматривая каждый холм или возвышенность. Позади основной части войска шел арьергард, сформированный чтобы предупредить неожиданную атаку буюров с тыла. Следуя через возвышенности ежеминутно я ожидал их нападения, потому что условия местности, по которой мы шли были особенно благоприятными для таких действий со стороны врага. Однако буюры нигде не показывались, можно было подумать, что мы следуем по необитаемой стране.

Неожиданно дозор донес о том, что показался враг и мы, до того следовавшие боевым походным маршем, остановились ожидая дальнейших донесений старшего дозорной группы. В дневное время такие донесения передаются сигналами вымпелов, следуя по гористой местности дозор должен держать такого сигнальщика на вершине горы. После первого сигнального сообщения дозорных, других больше не поступило.

Я снарядил небольшой отряд и отправил их выяснить, почему от дозора не поступает больше сообщений. Отряд ушел и через некоторое время из-за холмов, за которыми они скрылись раздались громкие крики и затем все стихло. Я хотел было отправить для выяснения еще один отряд, но не успел: на нас внезапно, как весенний град, обрушилось множество стрел. Обстрел был настолько плотным, что я понял, если велю войску наступать, в этом случае мы потеряем всех своих коней и часть воинов, которая не облачена в доспехи, поэтому я приказал отходить. Две стрелы, одна за другой попали и в меня, и хотя доспехи не позволили им вонзиться в мое тело, тем не менее, сила их удара говорила о мощи руки, пославшей их. Отступив, мы оказались вне пределов досягаемости стрел противника. Я заподозрил пленных в коварном умысле, поскольку они выступали в роли проводников, и возможно предумышленно завели нас в засаду. Однако они клялись, что не знали о присутствии своих соплеменников на тех холмах. Я и сам понимал что самой удобной позицией для нападения на нас были бы именно те холмы. Но я подумал, что пленные всё же могли бы повести нас такой дорогой, где не было бы их соплеменников. Пленные пояснили, что эти холмы обширны настолько, что по какой из их сторон не пойти везде возможно наткнуться на засаду буюров. После отхода я догадался, что причиной молчания со стороны моих дозорных было то, что буюрам удалось захватить их врасплох и в одно мгновение вывести из строя.

Это был второй случай, когда я на себе испытал насколько интенсивно буюры могут осыпать противника градом стрел. В первый раз, как я рассказывал, мы испытали это едва вступив на землю буюров. Оба раза их обстрел был результативным, в первый раз он заставил нас остановиться, во второй — отступить назад. Поступило сообщение от Амира Хусейна о том, что обстановка у него и Карахана спокойная. Он запрашивал об обстановке у нас. Я передал что мы попали под обстрел буюров, засевших на холмах, и были вынуждены отойти. В боевой обстановке я сообщаю нижестоящим начальникам о положении, в котором нахожусь с предельной достоверностью, чтобы они не совершали ошибок, не расслаблялись, получив неверное сообщение и не утратили осторожности.

Как рассказали пленные, жители той страны с детства упражняются в стрельбе из лука. Вначале дети учатся стрельбе из маленьких луков, изготовленных для них взрослыми, став взрослыми они изготавливают свои собственные луки из того самого маслянистого дерева, которое обильно произрастает в том крае. Тетиву для лука также выделывает сам лучник, самая лучшую тетиву можно сделать из кишков горного козла, который также во множестве водится в тех краях. Изготовление лука и стрел, выделка тетивы связаны с целым рядом секретов, которые лучник постигает постепенно. Стрелы буюров не имеют железных наконечников, они у них каменные. В их краю есть сорт гранита, который обтесывают придавая форму наконечника, затем крепят к древку стрелы и такой наконечник пронизывает тело также как и железный. Пленные рассказали что на их родине отмечают три больших праздника — это Навруз (начало нового года по солнечному календарю, который приходиться на день весеннего равноденствия — 21 марта) затем праздник Огня и, праздник, посвященный состязаниям по стрельбе из лука. Навруз отмечают весной, а праздник Огня осенью. Буюры — мусульмане, но до принятия ислама они поклонялись огню, в результате они сохранили многие традиции своей древней религии и поэтому ежегодно осенью они проводят праздник Огня. Поскольку у огнепоклонников имеются храмы огня, я спросил пленных, имеются ли таковые в их стране.

Их ответ был отрицательным и впоследствии, находясь в Сирии, я слышал от