Командир. Трилогия - Чупин Олег

   И если в крепости и в порту все прошло штатно, по плану, то в пригороде, занимающейся его захватом сотне стрельцов крупно не повезло. Командир сотни и его бойцы видимо расслабились от трех предыдущих 'прогулок' и элементарно нарвались на туркменский род бег племени салыр, как назло в самом начале сражения пришедшего на новые пастбища в окрестностях города. Услышав звуки битвы воины собрались в отряд и при поддержки отряда соседнего род сакар этого же племени, пришедшего к городу по призыву наиба города, ударили объединенными силами числом более шести сотен сабель по вышедшим на окраину пригорода и сунувшихся в массивы зарослей черного саксаула, растущего на границе каменистой степи и прибрежных обрывистых песчано-ракушечных холмов. В течении пяти минут в сабельной рубке сотня потеряла полтора-два десятка воинов, в том числе и сотника. И только решительные и грамотные действия полусотника Потапа Кожемяки спасли оставшихся от полного истребления. Применив неожиданный для противника тактический прием 'драп от врага', остатки сотни сумели оторваться от противника и построившись встретили его плутонговой стрельбой, дав два-три залпа, отступали назад с задымленного места и опять постреляли выскочивших из дыма туркменов, отошли с задымленного позиции на новую. По выданной перед операцией всем сотникам и полусотникам 'ходилки-говорилки', и.о. сотника связался с Басмановым и доложил о сложившейся ситуации. На вопрос сколько они продержатся, Кожемяка ответил, что сколько угодно, только бы хватило зарядов, тем самым подтверждая слова еще не родившегося Наполеона, что один мамлюк однозначно одержит вверх в схватке с одним французским пехотинцем, а вот десяток французских пехотинцев без проблем отобьются от сотни мамлюков. В свою очерет сотня французских пехотинцев однозначно одержит вверх в схватке с тысячей мамлюков. На практике подтверждая аксиому, что порядок всегда бьёт класс. Вот и сейчас отступившее, оторвавшиеся от враги и успевшие перегруппироваться и построится русские стрельцы непрерывным залповым огнем, отступая после двух-трех залпов на новую позицию, сдерживали атаку более шести, вернее уже чуток менее пяти сотен, по счастью пеших воинов двух туркменских родов. Сарбазы туркменских родов, зная что бой предстоит в городе, где коннице негде развернутся, по приказу своих беков пошли в бой пешими. Увлеклись преследованием 'персов', отступающих по направлению к крепости, туркмены пропустили подошедший русский резерв под командование Лазарева с его сотней и пяти десятком матросов из команд шхун с шестью трех фунтовыми 'единорогами' с расчетами, которыми командовал Ушаков. В запале преследование беки родов подставили свой правый фланг отряду русского резерва и получили фланирующий огонь из орудий и ручного огнестрела. Попавшие в два огня отряды родов остановились и беки допустили ещё одну ошибку, они попробовали атаковать резерв русских, при этом потеряв время и дав питерцам возможность перезарядить 'единороги'. Два трех орудийных залпа, отбросили две толпы-колоны родовых сарбазов, а снайперская стрельба спецназа отбила всякую охотку испытывать судьбу в повторной попытке наступать на позиции обоих отрядов 'кызылбашей'. И туркменские воины стали отступать, тем более, что в непродуманной атаке на русский резерв вместе с простыми воинами погибли о оба родовых вождя- Курбан-Мамед-бек из рода бег и Хаджи-Мурад-бек из рода сакар. Но в намерения их противника не входило отпускать их с поля боя в живых. Картечь орудий и пули стрелков заставили остатки обоих родовых отрядов укрыться в стоящей на окраине пригорода выстроенной из ракушечника сыроварни. Московиты- 'персы' окружили сыроварню и пресекали чугуном и свинцом любые попытки осажденных покинуть их 'твердыню'. А когда из крепости притащили десяток шести фунтовых 'единорогов', то их ядра быстро разобрали стены 'твердыни' на их составляющие, то есть ракушки. Из под развали строения в свою последнею в жизни атаку бросились выжившие воины, порядка трех-четырех десятков, которые все полегли под орудийной картечью, даже не пришлось разряжать по ним все шестнадцать стволов. С избытком, за глаза, хватило и половины 'единорогов'. Оказав 'скорую помощь' раненным врагам и передав своих тяжело раненных на попечения легко раненных и подошедшим пятнадцати матросам из экипажей шхун, Лазарев и Ушаков, пополнив свой отряд прибывшей из крепости полусотней морпехов, скорым шагом направились на поиски кочевья туркмен, которое вскоре и нашли за зарослями черного саксаула в ложбине между двух невысоких пологих холмов покрытых пучками солянки, полыни, тамариска, обрамленных колючими кустами боярышник, шиповники ежевики. Вдоль узкого ручейка истекающего от небольшого родника бьющего из подножия правого холма и проложившего русло по ложбине к большему ручейку, питающего своими водами Кетык, стояло порядка трех десятков разнообразных и разноцветных от просто огромной юрты белого цвета до маленьких какого-то неопределенного серо-коричневого оттенка цветов. Между ними виднелось с десяток кибиток и десятка полтора арб. В пределах видимости паслось с десяток табунков стройных поджарых коней, разнообразных мастей но с одной особенностью, в не зависимости от окраса, для всех мастей характерен яркий золотистый или серебристый оттенок шести. Размеры табунков были разные от двух-трех десятков голов до полутора сотен лошадей. Вдали паслись отары овец, виднелся гурт коров и бродили группы верблюдов. Взятие кочевья и захват скота не составил труда. Все боеспособные мужчины ушли в город с беком, оставив кочевье на стариков, калек с больными и подростков с женщинами. Три десятка выстрелов, два десятка ударов или тычков саблями и оставив после себя с полсотни свежих трупов, бывших ранее людьми рода бег разного возраста и пола, ушкуйники подавили сопротивление. И за все из труды питерцев ждал сюрприз-награда, отбитые лошади общим числом более семи сотен были туркестанскими конями либо еще называемыми на Руси аргамаками, предками известных попаданцам по 20 веку ахалтекинцев или текинцев, выведенных туркменским племенем теке в оазисе Ахал, тянущегося вдоль северного подножия Копет-Дага от Бахардена до Артыка только через два века. Но и сейчас на взгляд не специалистов Лазарева и Ушакова они ни чем не отличались от виденных ими в своём времени-мире ахалтекинцев-текинцев. Быстрый отбор перспективных 'языков' и их экспресс допрос, дал еще один бонус. Оказывается километрах в тридцати на юго-восток вглубь полуострова находится кочевье второго рода - сакар, воины которого участвовали в нападении на питерцев. Все пришедшие воины, а родовой бек привел их по требования наиба Кетык почти всех, оставив в кочевье минимум, понадеявшись на природную охрану становища, все, как и все воины рода бег, во главе со своими родовыми вождями Курбан-Мамед-бек рода бег и Хаджи-Мурад-бек рода сакар, остались лежать на камнях у Кетыка и некому стало защищать оба рода. А аргомаков у сакар было больше чем у бег. О полученной информации доложили Басманову, обдумав и все взвесив командующий походом принял решение. И на следующий день две сотни стрельцов на трофейных текинцах, захватив пару сломленных 'языков'-бег в качестве проводников вышли в набег за аргомаками.

   Жарко, душно, медленно тянется время, взору всадников открывается унылая, темно-серая каменистая равнина, разнообразящая только песчаными полосами и проплешинами, усеянная множеством разнообразных белых полос и пятен самой причудливой конфигурации. Это соры-солонцы, такыры и меловые отложения, вышедшие на поверхность. Где-то на грани зрения видны либо горы, либо холмы. На скудных пятачках почвы, а то и прямо на россыпях камней растут пучки солянки, полыни, тамариска. Нет нет да промелькнет на горизонте или проедут мимо массивов зарослей черного саксаула, очень характерного для песков кустарники. С утра можно было увидеть медленно ползущую куда-то по своим делам черепаху или мелькнувшее между камней гибкую ленту змеи. По мере разгораживания дня и усиления зноя, исчезли и они, и только следы на песке всяких песчанок, тушканчиков, сусликов и прочих мелких мышевидных грызунов, выдавали наличие жизни, предпочтительно ночной, в этом краю изнуряющего солнца. Присутствие живых существ выдавали и изредка мелькающие вдалеке зайцы, лисицы и волки. Стремительно проносящиеся еще дальше, почти на пределе видимости небольшие стада джейранов, муфлонов и довольно крупные стада сайгаков. Нет нет да разнобразит окружающую действительность пролетевшая в выси птица и периодически начинавший кружится над отрядом то ли орел, то ли коршун, то ли ещё кто из подобных охотников, высота не позволяла точно определить видовую принадлежность парящего в вышине хищника. Наконец почти через три часа езды впереди показались горы, вроде бы потянуло прохладной влажностью. По склонам холмов появилась более густая и даже на вид более сочная трава, нет нет да мелькнет одиноко растущий куст боярышника, шиповника, ежевики, жестера или одинокий пустынный тополь - туранги. И чем дальше, тем трава становится гуще, кустарники собираются в заросли, а тополя в мини рощи. Не смотря на то, что Мангышлак пустыня, тут не редкость источники пресной воды, выходящие наружу в виде родников. В этих местах, как правило, образуются оазисы, с большими деревьями и разнотравьем. Вот в одно из таких мест, прозываемое Тамшалы, находящемся не далеко от Кетык и направились за живым трофеем питерцы. Еще немного езды на захваченных коньках и питерцы на месте. Искомый оазис -это большой каньон, который огромной трещиной тянется вглубь полуострова в котором с отвесной скалы сочится вода, образуя озеро. Рядом растут деревья, урчат лягушки, зрелище для пустыни, более чем необычно. Добраться к источнику можно, шагая по каньону или двигаясь вдоль обрыва параллельно его отвесным стенам, состоящим из разноцветных слоев скалистой породы. Краски выгорели на солнце, потеряли свою яркость. Вдруг впереди открывается большое зеленое пятно. Оно все ближе, ближе... Русские подходят к одиноко стоящему большому дереву, чинаре, далее видны видимо два искусственно созданные крохотные водоема, заросли камыша, мяты. Слева в гроте полумрак, около него пышная растительность. Из скал выступают капли воды, они как слезы падают вниз. Сотни сверкающих прозрачных стеклянных струй, словно серебряный занавес сказочного театра, звенят, издавая неповторимые звуки, сливающиеся в завораживающую мелодию. Кажется, что скала тихонько шепчет: "Та-а-ам-ша-а-лы... Та-а-ам-ша-а-лы-ы. За тем открылось небольшое озеро. Около озера стоят три- четыре десятка юрт, штук двадцать кибиток, торчали задранные в зенит дышла арб, видно что это ставовище мощного, большого, богатого туркменского рода. Род может выставить много воинов. К счастью для находников большая их часть легла под картечью русов еще в Кетыке. Их остатки в количестве не полной сотни попробовали ударить по пришельцам, но картечь и пули и тут стали 'править балом'. Хватило одного залпа чтобы чугунные 'осы' положили молодцев на камни ущелья, а их свинцовые товарки добили уцелевших. Затем зачистка стана, подавления сопротивления, взятие и 'упаковка' полона, сбор 'зипунов', в том числе скота и причины этого похода ахалтекинцев. Искомый табун в общем количестве почти девяти сотен аргамаков, обнаружился тут же в ущелье-оазисе и в его округе разбитый на дюжину табунков по пятьдесят-сто голов, которые и собрали в одно место, походу дела повязав или порубив охранявших табунки табунщиков. На все это ушел весь остаток дня, а на сбор с упаковкой и навьючиванием добычи потратили второй день и только на утро третьего дня вышли в обратный путь. Вот тогда то 'витязи' и поняли почему ахалтекинцев называют 'борзыми среди лошадей' и какой они обладают чрезвычайной выносливостью. Навьюченные большущими вьюками с юртами и иным имуществом разбитого рода, со связанными членами этого рода на своих спинах, они очень резво шли весь тридцати километровый путь, преодолев его за какие-то четыре- четыре с половиной часа, не смотря, что их скорость сдерживал остальной караван из верблюдов, кибиток, арб и табун их собратьев. Отары овец и гурт коров, два десятка конных стрельцов - 'персов' пригнали к городу только вечером, через четыре часа после прихода основного каравана, привезшего остатки рода сакар, без стариков и старух, оставленных за ненужностью на месте стоянки на произвол судьбы.