"Фантастика 2023-183". Компиляция. Книги 1-20 (СИ) - Леженда Валентин

Им даже этого не видно. И если они не заметили фары машины, пока она подъезжала… И сейчас начнут атаку, не зная, что все изменилось…

Или уже бегут? Прямо сейчас?!

Я судорожно вздернул рукав, кинул взгляд на циферблат. Поймал отражение фонаря. Без шестнадцати. Одна минута.

Вокруг шел дождь, но во рту было сухо-сухо. Я облизнул губы, кожу вокруг, насколько дотянулся, слизывая капельки дождя. Поглядел влево – туда, где за морем темных ветвей сейчас несся Гош, обходя по широкой дуге дом. Успеет?..

В доме горели окна справа от фонаря – кухня. Но в светлых проемах не проходил ни один силуэт. Горели и окна под ним – там холл. Но и там силуэтов не было. Такое ощущение, что, хотя свет горит, везде пусто.

Может быть, так и есть. Они либо в подвале, либо в задней части дома, не поделенной на этажи. Парадные залы должны быть там.

Я опустил бинокль и еще раз поглядел на часы. Кончик минутной стрелки показывал на три четверти часа.

Успел Гош?

В окнах по-прежнему никакого движения. Свет горит, но никого нет.

Случайно? Ушли в заднюю часть дома, позабыв выключить свет? Или…

Или Гош не успел?..

Горели фонари над дверьми и отражение в пруду, светились окна, два красных светлячка габаритных огней, шуршал дождь, заполнив весь мир стуком своих капель, и ничего не двигалось. Здесь, по эту сторону дома.

А на той стороне? Виктор и Шатун должны были идти оттуда. И обе чертовых суки сейчас либо в залах – в том конце дома, либо в подвале – у алтаря, в самом конце подвала, под той, задней частью дома…

Я стиснул кулаки.

Гош, Гош, Гош! Успел ты или не успел?!

Я же здесь ни черта не узнаю, даже если там мир будет рушиться! Дождь сеялся с неба миллионами капель, топя мир в тихом шорохе, скрадывая все звуки.

Время остановилось. Мир застыл, залитый дождем, как нафталином.

А минутная стрелка уже на без пяти…

Если Гош перехватил их до начала атаки, они бы уже успели вернуться сюда?

Наверно.

И если его здесь еще нет, значит…

Это плохое место.

Я тряхнул головой, отгоняя предательскую мыслишку, но все равно почти видел: Виктор и Шатун, начинающие атаку, как и договаривались. И натыкающиеся на двух падучих. Вот, наверно, почему та, вторая, не тронула Гоша. Такая сильная, что смогла взглянуть в него, даже не дав ему этого почувствовать. Распотрошила его, все его мысли, все наши планы – и оставила. Пока оставила. Чтобы неспешно разделаться сначала с Виктором и Шатуном, а потом добить нас с Гошем. Разбить на два боя. Разбить нас на части. Два в два и еще раз два в два. Вместо четырех к одному, как мы надеялись…

Это плохое место!

Что сделал Гош, когда понял это? Бросился им на помощь?

Бросился. Иначе бы он уже вернулся…

Стрелка завершила круг. Полночь. С неимоверной четкостью, будто шоры упали с глаз, я вдруг понял, что остался один. Здесь. Отрезанный от всего мира. И уйду отсюда тоже один. Если вообще уйду…

Это плохое место.

Старик же говорил, что это не шутки… Что однажды…

Я ведь знал, что сюда не стоит соваться? Ведь знал же – где-то в глубине души… Знал, верно?

Стрелка отмерила еще пять минут. И еще десять. Уже полчаса сверх того, когда должна была начаться атака… Когда она и началась.

Надо было забыть про это место. И ничего не говорить ни Гошу, ни Старику. Просто забыть…

Я вдруг понял, что глаза у меня мокрые не только от капель дождя, скатывающихся полбу. Но надо уходить. Последнее, что я еще могу сделать, – это успеть уйти. Если те две чертовы суки взяли Гоша, Виктора и Шатуна, то уж перед смертью-то они успели распотрошить их до конца Они знают, что я здесь.

Я попятился, не отрывая взгляда от дома.

Надо бежать. Если не ради себя, то ради Старика. Про него ведь чертовы суки теперь тоже знают.

Я развернулся назад и – налетел на человека.

– Тихо, тихо… – зашептал Гош.

За ним зашуршал еще один плащ. И чуть дальше мелькнуло еще одно бледное пятно в темноте – чье-то лицо.

– Гош! Какого дьявола! – Я с трудом удержался, чтобы не заорать в полный голос, чтобы не врезать его в грудь кулаком. И не по-дружески, а от души. Со всей дури. И лучше – в живот. Чтобы до печенок понял, как такие кунштюки выкидывать! – Что вы там шлялись столько?! Я уже…

Я закусил губу, заставив себя замолчать. Кажется, Виктор усмехался в темноте.

– Мужик вышел из дома, – подал голос Шатун. – Ходит сбоку, будто что-то почуял.

– Пришлось тихо, – сказал Гош.

– Он вас заметил?

Гош скептически сморщился. Качнул головой. Это значит: надеюсь, нет.

Виктор просочился между Гошем и Шатуном.

– Ну и где ваша машина? – Он скрипнул плащом, щелкнули крышки бинокля. – Та-ак… И правда машина. – Он раздраженно цокнул. – Черт возьми… Должен был сообразить, почему мальчишек двое…

– Все должны были сообразить, – сказал я.

– Ну вы-то ладно, а вот я должен был… – пробурчал Виктор и замолчал, разглядывая дом.

Лишь шуршал дождь да мерцал фонарь над входом.

Две суки, а теперь еще и мужик что-то почуял…

И – еще хуже – я трус. Трус. Как же быстро я сдался… Как легко уговорил себя, что спасти никого нельзя, что надо просто бежать… Трус. Маленький жалкий трус.

Виктор вздохнул. Заскрипел плащом. Мне показалось, что он обернулся к нам, но я видел лишь его черный силуэт против света фонаря.

А вот он наши лица мог разглядеть. Снова вздохнул. Абрис головы печально покивал. Все-таки на дом смотрит, не на нас. Абрис головы сомкнулся с поднятым биноклем, и вновь воцарилась тишина, лишь накрапывал дождик.

Первым не выдержал Шатун:

– Так что? Мы сегодня не будем?..

Он не договорил. Не знаю, чего в его голосе было больше: облегчения, что ему не придется сегодня идти на суку, или разочарования. Столько возились, возились, а теперь готовы судорожно разбежаться, как стайка тараканов, застигнутых посреди ночи кухне…

Виктор только скептически хмыкнул, пожал плечами не отрываясь от бинокля: а что, есть другие варианты, кроме как отходить, и пошустрее?

Шатун вздохнул. Но спорить с Виктором не решился. Гош, как всегда, молчал.

И я представляю, что скажет Старик, когда узнает, что мы чуть не напоролись на двух чертовых сук сразу…

Вик опустил бинокль:

– Надо уходить.

Щелкнули крышки на объективах. Да, я слишком хорошо знаю, что скажет Старик, когда узнает, что здесь было…

– Если мы уйдем сейчас, – сказан я, – то больше уже сюда не вернемся. Никогда.

– Очень может быть, – сказал Виктор. – Но против двух чертовых сук, да еще паучих, вчетвером не попрешь. – Его силуэт двинулся, оборачиваясь. Теперь он смотрел мне в лицо. – Надо уходить.

Он сунул бинокль в карман, шагнул вбок, обходя меня, но я стиснул его плечо.

– Подожди, Вить.

Виктор дернул плечом, сбрасывая мою руку.

– Чего ждать? Пока они нас почувствуют? Или тот мужик наши следы заметит и их позовет? Уходить надо. И побыстрее, пока…

– Эй! – шепнул Шатун.

– Что?

Шатун протянул руку к дому.

Там стало светлее. Под фонарем распахнулась дверь. В желтом проеме чернели силуэты.

Я поднял к глазам бинокль. На террасе перед входом стоял мальчишка – на этот раз один, но все в той же пижаме – и женщина… Не та паучиха, которая здесь живет. Гостья. Вот только из всей одежды на ней – короткая накидка, едва достающая до колен, из тончайшего черного шелка. Ткань струилась по телу, ничего не скрывая. Тонкая талия, высокая точеная грудь. Капюшон укрыл волосы от света, но тонкий шелк просвечивал, абрис различим: волосы сложены в замысловатую прическу-кокошник, а личико…

На личико света хватило. Они почти все красивы, эти чертовы суки, особенно жабы. Эта паучиха не уступала любой из них. Даже не верится, что это паучиха…

– Какая бля-адь, – восхищенно протянул Виктор.

Я ждал, что за ними из дома выйдет еще кто-то: должны же их проводить? Если не сама хозяйка, та черноволосая паучиха, то хотя бы ее красавчик-блондин или тот кавказец. Но никто не вышел. Женщина прикрыла дверь, взяла мальчика за руку и повела вниз по лестнице. По левой. Случайность – или она тут далеко не в первый раз? Знает, что на правой одна из ступеней разбита?