Фантастика 2025-156 - Оксана Олеговна Заугольная

class="p1">Вероятно, теперь все кончилось. Новая война с Икшаром нам больше не грозит, сезон завершен, студенты, офицеры и негоцианты разъезжаются по домам. В Вышецке осенью и зимой спокойно и тихо. Самое время обдумать дальнейшие планы.

Уезжать из Вышецка я не собиралась. Мне здесь нравилось. К тому же гостиница, железнодорожная станция, парк и источники… Я приложила к благоустройству города немало сил и намеревалась собрать неплохой урожай.

И да. Ермилин — вояка. Пока в Урусе тихо, но может статься, что он понадобится государю в другом месте. Недаром же Ксандр в своем письме намекал, что женщина тоже может сделаться градоправителем. То-то папенька мой удивится! И вообще — это будет скандал! А я обожаю скандалы, конечно, когда меня ни в чем не обвиняют.

Да и Нику здесь хорошо. Он крепко подружился с мальчишками Ефы. Вырос за лето, загорел, стал хорошо кушать и крепко спать. Возвращать его на Север — вот еще не дело! Тем более, что родителям Снежина будет не до него. Им старшего сына хоронить (Ермилин позволил отвезти тело в родовой замок), да и младшего отправят в столицу на очередной суд. Жалко стариков, но ведь это — плоды их воспитания. Нет, я больше не отдам им Ника!

Вернувшись домой, я застала там суматоху. Тумановы собирались уезжать. Как жаль, мне будет не хватать Ильяны и запаха кофе по утрам! Но это можно было предсказать, разумеется, Георг Павелевич не спустит глаз с последнего революционера. Что же, пожелаю ему доброго пути и буду ждать в гости следующим летом.

— Я буду писать, — наутро пообещала Ильяна, крепко меня обнимая. — А весной сюда уже будет ходить паровоз! Уже представляю, как сяду в вагон, буду смотреть в окно и пить чай с баранками!

— Все ты врешь, — засмеялась я. — Ты будешь пить кофе! А если его не подадут, то сваришь сама!

Дом опустел. Я осталась одна — ну, не так чтобы совсем. С Ником, управляющим, кухаркой, ее семейством, горничной, садовником и механиком Ладой. Впрочем, из всех перечисленных поболтать от души можно лишь с последней. Кстати, я уделяла ей преступно мало внимания! А ведь она — интереснейший человек, к тому же родственница моей хорошей подруги Ольги Пиляевой. Молодая красивая девушка, щедро одаренная талантами, умная, воспитанная, даже в университете училась! Решено: пора всерьез заняться устройством ее судьбы. Раз уж у меня личная жизнь не сложилась, то я приложу все усилия, чтобы Лада обрела семейное счастье. Вон, у Ермилина старший сын вполне подходит ей по положению. И что, что ему всего лишь шестнадцать? Хороших мужчин нужно брать еще щенками, потом будет сложнее!

Однако столь замечательные планы пришлось отложить на неопределенный срок. Я и забыла, что всегда недооценивала Барги. Он снова сумел меня удивить!

* * *

Утром меня (да и весь Вышецк, полагаю) разбудили странные, но не лишенные мелодичности звуки: рев труб, грохот барабанов, даже, кажется, треск бубнов. Я подскочила на постели, озираясь и не понимая, что происходит. Война? Концерт? Безумный свадебный караван? Я потянулась, отодвинула занавеску — окна моей спальни выходили на улицу — и громко выругалась. Зрелище удивительное и безумное: возле моего дома располагался настоящий оркестр. Были и трубачи, и барабанщики, и даже скрипач. Скрипач, кстати — молодой икшарец в традиционном бушлате и высокой овечьей шапке набекрень. Барабанщики, к счастью, пешие. Громыхнули медные тарелки, взвыли сияющие трубы, заржали кони. Я снова выругалась.

Посреди всего этого безобразия метался Андрэс, размахивая руками. Вокруг него суетились несколько женщин в богатых икшарских нарядах и с бубнами в руках.

Сумасшедший! Что он задумал? Сомневаюсь, что у его народа есть традиция приходить за своей женщиной с оркестром. На Юге иногда, конечно, поют серенады, но сие людьми осуждается, как и любое нарушение общественного порядка. Петь под окнами любимой женщины решится лишь пьяный… или безумно влюбленный мужчина.

Платье! Мне нужно быстрее одеваться! Не выбегать же мне на улицу в одном кружевном пеньюаре! Я бы запросто… будь там один Барги. Но демонстрировать свои прелести толпе незнакомых икшарцев я не намерена! Нужно самое красивое, самое дорогое. Желтое с кружевом! Нет, оно совсем летнее, уже не годится. Красное? Ярко-синее? Изумрудное? Я в отчаянии вытаскивала платья из шкафа и швыряла их на постель. Это совершенно невозможно! Мне нечего надеть!

— Госпожа, там… — влетела в комнату запыхавшаяся горничная. — Там… а, вы видели?

— Я слышала, — мрачно ответила я. — Мне нужно платье. Какое лучше?

— Красное, — мгновенно решила мою дилемму девушка. — Его быстрее всего надеть. Оно без крючков и мелких пуговиц! И воротничок не нужно пристегивать!

Я с уважением поглядела на нее и ринулась к ящику комода: сорочка, панталоны, чулки! Платье на шнуровке, под него не нужен корсет. И в самом деле, так гораздо проще.

Под окнами грянул бравурный марш. Запутавшись в широкой бархатной юбке, я тихо застонала. Да что же это — они снова начали играть без меня?

— Выходи, драгоценная! — раздался громкий крик Барги. — Выходи за меня замуж!

Я его убью! Прямо сейчас и с особой жестокостью! Заколю зонтиком! Задушу шарфиком!

— Госпожа, волосы! — остановила мой кровожадный порыв горничная. — У вас на голове воронье гнездо!

Пришлось мне скрипеть зубами и терпеть расческу и шпильки, половину которых девушка, конечно, рассыпала по полу. Руки у нее тряслись от волнения, но коса вышла вполне приличная. Какая славная у меня горничная, нужно выдать ей премию!

На крыльце я появилась нарядная и совершенно спокойная. Успела взять себя в руки. В конце концов, ничего страшного не происходит. Подумаешь, оркестр! Подумаешь, весь город уже сбежался поглазеть на этот цирк!

В руках у Андрэса был огромный букет белых роз — и где только добыл? В Вышецке не так уж много цветочных лавок, да и в тех продают лилии и фиалки. Хотя о чем это я… розы растут в парке. Но не такие, там больше чайные.

Оркестр громыхнул вновь — на этот раз смутно знакомый вальс. Я выдохнула, разглядывая непривычно серьезного, бледного от волнения Барги. Не буду ему мешать. Пусть делает то, что задумал.

— Альмира Вионтьевна, — начал он торжественно, но тут же сбился: — Драгоценная! Ты ведь все еще любишь меня?

— Люблю, — развела я руками, улыбаясь.

— Будь моей женой!

— Я ведь и так твоя жена.

— Только в Икшаре. А я хочу