Фантастика 2025-138 - Владимир Владимиров

бушующее море на сотни еров вокруг. Дим сильнее вцепился в спасительное бревно и глядя перед собой заорал, обращаясь к тому, что было вокруг него. Отчаяние, бившееся в нем, было сильнее бушующего океана.

- Хорошо, я согласен! Я сделаю все, что ты хочешь! Я стану тем, кем ты меня породил! Только дай мне спасти ее!

Очередная волна с угрожающим грохотом разбилась возле него, не задев.

- Я выполню свое предназначение. Я клянусь!

Дим отпустил бревно и нырнул в воду. Хлесткий дождь бил сверху. Он сделал несколько сильных гребков в одну сторону, но не увидев Олайи, развернулся и поплыл в другую. Снова потерпел неудачу и вновь стал искать ее. Наконец впереди мелькнуло безвольное тело, словно светлый поплавок, прыгающее на волнах. Из последних сил он рванул к ней и успел схватить за распластанный по воде кусок ткани, когда очередная волна подхватила ее, собираясь утащить за собой.

Дим схватил Олайю и прижал к себе. Она не подавала никаких признаков жизни. Бороться с бушующим морем одной рукой стало гораздо сложнее, да и силы закончились. К тому же куда плыть он тоже не знал. От корабля их отнесло достаточно далеко, других ориентиров не было видно.

Видимо он переоценил свое значение для этого мира.

Дим хлебнул очередную порцию воды. В спину что-то больно ударило. Это было то самое бревно, которое он так неосмотрительно бросил. Корабельная балка тяжело просела в воду под весом двух тел, но выдержала. Ветер казалось не собирался стихать и волны по-прежнему соревновались друг с другом в силе и ярости, швыряя бревно из стороны в сторону. Несколько раз оно переворачивалось и Дим с Олайей вновь оказывались под водой.

Сколько продолжалась эта упорно-отчаянная борьба за жизнь он уже не понимал. Еще не так давно он поблагодарил бы судьбу за такую передрягу и с удовольствием сложил бы руки, радуясь, что наконец сможет навсегда распрощаться с ненавистным ему миром. Однако сейчас ему было важно, чтобы Олайя могла открыть глаза и вновь увидеть свет Таллы. Поэтому он бесчисленное количество раз выплевывал соленую воду, стараясь освободить нос и рот от горькой жижи, и сделать необходимый вдох, выныривал из очередной накатившей волны, срывался с бревна и вновь карабкался на него, по привычке упрямо стискивая зубы и идя наперекор всему миру, пока ноги со всего маха не ударились обо что-то жесткое. Затуманенным от усталости рассудком он принял это как новое испытание, когда после очередного сильного удара, понял, что их прибило к какому-то берегу.

Дим разогнув колени, осторожно встал на острые камни. Рука, держащая Олайю онемела, и он почти ее не чувствовал. Сильная волна ударила в грудь и опрокинула в море. Его перекувырнуло, и он приложился головой о что-то очень твердое. В глазах потемнело. Почти не понимая, что он делает, Дим с силой оттолкнулся от камней и вынырнул на поверхность, в это же мгновение осознавая, что в руках нет привычной тяжести. Он в ужасе начал оглядываться вокруг, пока не увидел Олайю лежащую у подножья скалы. С трудом переставляя ноги, добрел до девушки и, оттащив ее подальше от воды, в изнеможении рухнул рядом.

Часть 4

Глава 6

Монотонный шум дождя заглушал рокот, бьющихся о камни волн. Дим открыл глаза. Перед ним во мраке смутно серело море. По-прежнему выл ветер, наскакивая леденящими порывами. Мужчина почти не чувствовал себя от холода. Он повернулся ко все также лежащей без сознания Олайе. На бледной, бескровной коже ярко выделялись черные круги глаз и синие губы. Дим взял девушку за руку, пытаясь согреть, но его окоченевшие пальцы вряд ли могли дать ей хоть сколько-то тепла. Он огляделся вокруг. Вокруг камни и скалы. Димостэнис взял ее на руки и понес подальше от воды, в надежде, что среди камней ветер будет не такой беспощадный и они смогут хоть немного согреться.

Подойдя к скале, Дим увидел расщелину и легко протиснулся в нее вместе с Олайей. Устроил девушку между камней, укрывая от ветра. Усмехнулся. Теперь он должник этого мира и тот явно потребует с него выполнения данных обещаний. Оставив Олайю, Дим решил исследовать приютившее их место. Если уж все равно отдавать долги, то надо воспользоваться дарованными благами по полной.

Он пролез в узкую щель между камней, попав в довольно маленькую пещеру с темным овалом тоннеля, уводящим вглубь скалы. Здесь было гораздо теплее. Он прошел дальше пока не начал различать неясный свет впереди. Вскоре он попал в приличного размера пещеру, на потолках и стенах которой росли то ли растения, то ли грибы, бледно светящиеся в темноте.

Здесь было жарко. Дим осторожно подошел к небольшому бурлящему озеру от которого шел пар. Размышлял он недолго. Олайю надо согреть и это сейчас было первостепенной задачей. Он вернулся за девушкой и перенес ее в пещеру. Найдя место подальше от кипящего озера, там, где раскаленные камни не жгли кожу, он расположил свою драгоценную ношу. Слегка поколебавшись, Дим начал расшнуровывать на ней одежду. Так она быстрее получит необходимое ей тепло. Расправившись с крючками и застежками, он потянул платье вниз. Тяжелая мокрая ткань зацепилась за нижнюю сорочку, оголяя плечи, грудь, живот. Дим поднял на нее глаза. Задохнулся. Не отрываясь, смотря лишь в одну точку.

- Я тебя держу, родная, - последнее, что она помнила четко. Остальное смешалось в обрывки каких-то смутных болезненных воспоминаний. Ее ладонь, выскальзывающая из его пальцев, бесконечная вода, пронизывающий до самых костей холод. Впрочем, сейчас тепло. Больше нет сил думать ни о чем.

Олайя приоткрыла глаза, пытаясь понять, где она находится. Ее глаза наткнулись на светящийся зеленоватый мох прямо над ее головой. Девушка распахнула глаза и резко села. Платье, которое просто лежало на ней, как покрывало, начало медленно сползать. Она перехватила его рукой и прижала к груди. Испуганный взгляд остановился на мужчине, неподвижно сидящем рядом. Увидев, что она пришла в себя, он повернул к ней голову, не говоря ни слова. Олайя зацепилась за его взгляд, тихо вздрогнула и отпустила пальцы, держащие соскальзывающую материю, открывая длинный бордовый рубец, тянущийся от самой грудины до нижних ребер.

- Зачем он это сделал? – тихо спросил Дим.

Теперь он понял, куда делись ее веснушки и пламя волос и больше не сомневался в ее праве говорить о том, что чувствует человек, которому удалили хьярт.

- Это сделал не император, - ответила Олайя.

- Кто же?!

-