Маг. Биография Паоло Коэльо - Фернандо Морайс

По требованию Наставника первые две недели супруги Коэльо обязаны были хранить абсолютное молчание: нельзя было даже сказать друг другу «Доброе утро». Этот период был полностью посвящен духовным упражнениям, разработанным Святым Игнатием Лойолой. Одобренные и принятые Ватиканом в 1548 году, эти упражнения — плоды личного опыта основателя «Общества Иисуса» — базировались на вере в то, что духовность достигается не путем напряженной молитвы или интеллектуального осмысления, но исключительно экспериментом, личным опытом. «Только через опыт тайна Бога неповторимо и индивидуально открывается каждому человеку, — объясняют изданные иезуитами учебники, — с тем, чтобы преобразить его бытие». Главная цель Лойолы заключалась в том, чтобы каждый упражняющийся превращался в активного созерцателя, «что означает — видеть во всем и во всех фигуру Бога, присутствие Святой Троицы, созидающей и преобразующей мир» …Однажды вечером, через неделю после приезда, когда супруги Коэльо, погруженные в атмосферу духовности, сидели на песчаной дюне под небом, усыпанном мириадами звезд, безмятежную тишину нарушил первый громовой раскат, за которым последовали второй и третий, а за ними еще и еще. Оглушительный грохот, доносившийся из поднебесья, производили огромные огненные шары, которые разлетались на тысячи фрагментов, на несколько секунд озаряя пустыню всеми цветами радуги. Пауло и Кристине потребовалось несколько минут, чтобы понять — это не Армагеддон.

— Мы со страхом наблюдали, — вспоминал впоследствии писатель, — ослепительные сполохи, медленно скользившие по небосклону. Вокруг нас было светло как днем. Потом послышался гром — это фантасмагорически освещенные боевые самолеты, пройдя звуковой барьер, сбрасывали где-то у линии горизонта зажигательные бомбы. Только потом мы узнали, что в пустыне проводились военные учения. Жуткое зрелище… Мороз по коже.

Когда позади остались первые две недели духовных упражнений, Пауло с Кристиной, неукоснительно выполняя инструкции Жана, пришли к старому трейлеру, поставленному на прикол в окрестностях Боррего-Спрингз, — там и жил проводник Тук. И оба очень удивились, что могущественный экстрасенс, о котором говорил им Жан, оказался пареньком не старше двадцати. Вместе с ним Пауло пройдет через несколько десятков городков на мексиканской границе, покуда не встретит группу, известную в округе под именем «Валькирии». Так назвались восемь молодых красивых женщин, возглавляемые самой старшей из них, бывшей сотрудницей «Чейз Манхэттен банк», которые оделись в черную кожу, оседлали мощные мотоциклы и кружили по окрестным селениям. Встреча с нею — она тоже была посвященной — и привела Пауло на 38-й день путешествия туда, где он увидел голубую бабочку и услышал некий голос, который — по его словам — говорил с ним. Затем, рассказывает писатель, ему предстал его ангел — или, по крайней мере, его материализовавшаяся рука, блиставшая в воздухе. Там прозвучали библейские слова, и Пауло, дрожа в священном трепете, записал их на клочке бумаги.

Объятый волнением, он поспешил к Кристине рассказать о случившемся с ним и о том, что «увидеть ангела гораздо проще, чем говорить с ним».

— Достаточно лишь поверить, что ангелы существуют, достаточно лишь почувствовать, что нуждаешься в них, — и они появятся, сияя, как утренняя заря.

И чтобы отпраздновать это событие, Пауло вместе с Кристиной и Туком перед окончанием путешествия проехали по пустыне и, оказавшись в местечке под названием Глориета-Кэньон, остановились перед маленькой пещерой. Пауло достал из багажника мешки с цементом и песком, бутыль воды и стал замешивать раствор. Когда тот достаточно загустел, но еще не успел схватиться, Пауло укрепил у подножия маленький образ Носса-Сеньора-Апаресиды, чернокожей покровительницы Бразилии, и палочкой вывел внизу по-английски:

Это Пресвятая Дева Апаресида из Бразилии. Помолись о чуде и возвращайся сюда.

Потом зажег свечу, сотворил краткую молитву и уехал. Вернувшись в Бразилию, он еще три года вынашивал этот замысел и лишь в конце 1991 года, осознав, что книгу, уничтоженную измельчителем мусоровоза, надо чем-то заменить, решил написать «Валькирии». Судя по зафиксированным его компьютером «свойствам», текст был начат в 23:30, в понедельник 6 января 1992 года. Через семнадцать дней непрерывных — как уже вошло у него в обычай — трудов он набрал заключительную фразу на 239-й и последней странице:

(…) И лишь тогда обретаем мы дар понимания звезд, ангелов и чудес.

Место, где Пауло поставил образ Пречистой Девы Апаресиды, впоследствии похищенный

21 апреля, когда книга уже была готова уйти в типографию, Пауло отправил факс в издательство Рокко, сообщая, что Жан не «предложил», но «приказал» и «потребовал» произвести в рукописи изменения:

Дорогой Рокко,

Полчаса назад мне позвонил Жан (Наставник), приказав исключить (или полностью переписать) две страницы текста. В описании сцены ритуала я, по его мнению, должен применять аллегорические средства описания либо вообще прервать повествование.

Я склоняюсь ко второму варианту, но это потребует дополнительной литературной правки, которую я собираюсь внести в течение субботы и воскресенья, но тороплюсь сообщить тебе об этом незамедлительно. (…)

Пауло Коэльо

Кроме Жана, самого автора и Пауло Рокко, никто никогда не узнал содержания исключенных из окончательного текста отрывков. Впрочем, вмешательство Наставника не повлияло на успех книги. Менее чем за сутки после выхода около половины 120-тысячного тиража было распродано — да-да, почти 60 тысяч экземпляров исчезли с полок книжных магазинов в тот самый день, когда «Валькирии» поступили в продажу. Спустя две недели новинка вытеснила с первого места в рейтинге «Алхимика», продержавшегося там 159 недель кряду. Автор бил рекорд за рекордом. После выхода «Валькирий» Коэльо стал единственным бразильским автором, все пять книг которого значились в списках бестселлеров: «Алхимик» (159 недель), «Брида» (109), «Дневник Мага» (68), «Высший дар» (19). Пауло уступал только американцу Сидни Шелдону.

После первых ошеломительных известий о масштабе продаж пресса опомнилась, но внимание ее привлекло не содержание новой книги, а подробности договора Коэльо и Рокко. Одна газета уверяла своих читателей, будто автор получает 15 процентов с продажной цены каждого экземпляра (тогда как повсеместно принято было 10); другая — что поставил условием выплату 400 тысяч долларов премии, если объем продаж превысит 600 тысяч экземпляров. Третья распространялась об Астрономических суммах, пущенных издательством на рекламу, и о том, что автор, опасаясь инфляции, потребовал производить выплаты каждые две недели. «Жорнал до Бразил» клялась, что на волне успеха «Валькирий» рынок будет наводнен пластиковыми мешками с надписью «Я верю в ангелов», плакатами «Ангелы среди нас», керамическими бюстиками автора и шестью сотнями футболок с изображением архангела Михаила. Колумнист из Рио-де-Жанейро возвещал, что Коэльо отказался от 45 тысяч долларов, предложенных одной страховой компанией за появление в рекламном ролике с единственной фразой: «Я верю в жизнь после смерти, но на всякий случай советую застраховаться». Абсолютным новшеством было и то, что Пауло с этих пор стал требовать, чтобы издательство согласовывало с ним продажную цену книги — прежде авторы в эту сферу, считавшуюся прерогативой издательства, не вмешивались. Коэльо, желая, чтобы его произведения были доступны людям «с низкой покупательной способностью», отныне особо оговаривал в контрактах «потолок» стоимости — для «Алхимика» он был определен в 11 долларов (равных 16 долларам 2008 года).