Нам не узнать друг друга сразу - Алёна Медведева

Пока мать и сын обменивались приветствиями с Диалом, я неуверенно мялась рядом, кляня себя на все лады за то, что не догадалась выяснить, – может быть, у них есть специальная процедура представления собственно свекру и главе рода? Произвести впечатление недостойной землянки совсем не хотелось, а как себя вести в данной ситуации, представляла с трудом. Но неожиданно Диал сам, шагнув ближе, взял меня за руки и с улыбкой приветствовал:

– Рад видеть тебя, Оленька, на нашей планете и в нашем жилище. Рад и горд тем, что ты выбрала моего сына. Пусть наш дом всегда будет для тебя местом, куда хочется вернуться, где любят, ждут и всегда помогут!

Я была настолько потрясена его словами, добротой его глаз, что растрогалась.

Смутившись, благодарно улыбнулась Диалу и отвернулась, чтобы приникнуть к Гайяру, спрятав на его груди набежавшие слезы. Душу стиснуло от сильных эмоций, не давая возможность сделать вдох, не давая ответить. Именно здесь, на непостижимо далеком от родной планеты Неймаре, я сейчас почувствовала, что обрела то, что считала для себя уже невозможным. Любовь. Семью. Дом.

И, желая как-то ответить, дать понять, что тронута, что оценила и оказанный прием, и их доверие, и благодарна за проявление по-семейному теплого отношения, решилась сообщить им о нашей главной новости. Бросив на мужа быстрый вопросительный взгляд и получив в ответ понимающий кивок, снова шагнула ближе к Диалу. Протянув ему одну руку, второй обняла Ланаиру и со счастливой улыбкой сообщила:

– А мы малыша ждем!

Что тут началось… Нас обнимали, поздравляли, желали только хорошего… Ланаира тоже расплакалась и, выпустив сына из горячих объятий, побежала организовывать настоящий неймарский праздничный ужин. Не менее своей дейраны обрадованный Диал молча, но с такой гордой радостью в глазах пожал нам руки, что сомнений у меня не осталось – быть нашей семье большой и любящей.

И мне уже было не страшно ждать завтрашнего дня, знакомства с новым миром, с гнездом Гайяра, да и вообще дальнейшей жизни. Я знала, всем существом чувствовала, что мне все понравится, что я полюблю этот мир, этих неймарцев. Мое сознание уверенно твердило мне о том, что я наконец-то нашла свое место во Вселенной.

Вместо эпилога

Кадры памяти

Вряд ли когда-нибудь сумею забыть первое мгновение, когда открыла развязанные Гайяром глаза. Даже не знаю, от какого чувства в первую очередь перехватило дух – от страха или восторга. Первая осознанная мысль – я высоко, очень высоко, а вокруг – необозримый простор. Над головой то самое лазурное до прозрачности небо, а впереди – бесконечный, с убегающими к горизонту барашками пены зеленый океан. Ощущение невероятной свободы, какой-то естественной легкости и вечного дыхания жизни.

– А знаешь, как тут потрясающе вечером, на закате наших звезд? – едва слышно прошептал на ушко обнимающий меня за талию муж. – Нравится?

Не находя слов для ответа, просто кивнула. Как тут может не нравиться? Это же материальное воплощение моего извечного желания свободы! Это абсолютно мое место! Я чувствовала его, ощущала энергетику, пропитывалась внутренним духом, сроднялась. Да, это – судьба. Или программа сознания. Мне суждено было встретить этого мужчину, оказаться на этой планете, в этом месте.

Еще раз вобрала в себя взглядом раскинувшуюся панораму, чтобы навсегда сохранить в памяти этот чудесный миг, ощущение умиротворяющего покоя, чувство дома…

Высвободилась из объятий Гайяра и, развернувшись, принялась рассматривать собственно дом. Дерево? Ну да. Без вариантов. Гнездо? Однозначно! Собственно мы стояли на своеобразной площадке, образованной расширенной и сплюснутой поверхностью… ветки, видимо. В принципе это выглядело как дерево – мощнейший, в диаметре метров до пятнадцати, ствол серебристого цвета и несколько очень толстых веток, отходящих от него во все стороны, формировали своеобразную крону. Причем эти гигантские ветви разделялись на все более и более мелкие побеги. А все вместе, как-то естественно переплетаясь, они отдаленно напоминали гнездо. Вот только громоздкое какое-то. И листва! На этом исполине не было привычной для меня зеленой массы, колышущейся от любого дуновения ветерка. Вообще все дерево ощущалось как-то неподвижно, монументально и основательно. А кончики относительно небольших ветвей были усыпаны своеобразными иголками. Или утолщенными шипами различных оттенков? Выглядело экзотическое зрелище непривычно. Эти острые уплотненные иголки изредка поблескивали, отражая лучи светил, и чем-то напомнили мне…

– Капсулы под эниар! – вслух высказала я идею.

– Верно. – В голосе моего неймарца звучало удовлетворение. – Их делают из игл твиррового дерева, немного стачивая острые края кристаллических образований. Твирр – это такой металл, он со временем полностью пропитывает дерево, образуя чрезвычайно прочные древесные ткани и позволяя дереву существовать тысячи лет.

– Вечный лес? – переспросила я, опускаясь на корточки и осторожно постукивая костяшками пальцев по основанию под ногами. – Да оно каменное!

Звук был глухой.

– Твирр невероятно прочен, ваш титан и его сплавы несравнимы с ним, – пояснил неймарец. – Он встречается только на Неймаре.

– Получается, дерево – мертвое? – спросила я.

– Нет, почему же? Живое. Оно просто существует в таком застывшем состоянии. Ты научишься слышать его со временем, будешь улавливать мягкую музыку подрагивающих на сильном ветру иголок.

Мне припомнились многогранные переливы поющего хрусталя. Если музыка жизни этого дерева будет похожей, обязательно научусь ее слышать. Муж, приобняв за плечи, подтолкнул вперед, куда-то вглубь этих переплетенных монументальных ветвей.

– Готова увидеть мое гнездо?

– Не только увидеть, но и поселиться там, – со смехом успокоила его, бросая через плечо взгляд на необъятную красоту океана. – Один этот вид является гарантом моего абсолютного согласия. Не понимаю, почему твоя мама настаивала на смене жилплощади?

– Твирровые деревья – это наша исконная среда обитания, но сейчас, переняв кое-какие бытовые навыки и стереотипы других рас, многие предпочитают жить в альтернативных жилищах, как у моих родителей. Но для меня это место является единственным настоящим домом. Здесь… Не знаю… Здесь ощущаю себя иначе.

– Понимаю. – Я действительно понимала его, потому что чувствовала то же самое. – Но где же непосредственно жилая зона? Не среди ветвей же вы обитаете?

– Сейчас, – тепло улыбнувшись, обнадежил муж.

Мы проскользнули в удобный проем между ветвями и, преодолев последние метры, подошли к серебристому стволу твиррового дерева. Осторожно коснувшись его рукой, неожиданно ощутила приятное тепло его гладкой поверхности. Сейчас, находясь совсем рядом, смогла рассмотреть едва видимые очертания входной двери. Гайяр надавил на верхний ее угол, заставив дверь медленно приоткрыться и открывая вход внутрь. Жилая зона была в стволе!