Нам не узнать друг друга сразу - Алёна Медведева

А перед сном, когда мы уже устроились в постели, Гайяр показал мне, как можно раскрыть потолок, сделав его прозрачным. Так и заснули, укутанные одеялом бесконечного, в россыпи звезд, космоса.

Глава 53

Гайяр

Оля с Шейн-оганом тихонько спорили, обсуждая только что подготовленный прогноз. Тарн всегда с большим уважением относился к ее суждениям, но в шутливой форме задеть ее профессиональную горячность возможности не упускал. Так и сейчас – дейрана рвалась для подтверждения результатов сделать дополнительный прогноз по сопутствующим данным. Они занимались анализом информации, полученной от одной из наших разведывательных сетей. Было ощущение, что часть ее – это дезинформация, имеющая целью вынудить нас на неоправдано рискованное разоблачение собственного агента. И вот именно сработавшейся паре прогнозистов «Эндорры» я и дал задание выявить недостоверные куски данных. Оля, как всегда опираясь на свою гениальную интуицию, начала копать в совершенно неожиданном месте, в результате выявив целую группу моих собственных сотрудников, работающих параллельно и на Объединенную межгалактическую торговую гильдию, что приводило к тому, что многие нежелательные операции несколько коррелировались в отчетных данных ведомства. Сейчас эта вечно ищущая истину в спорах парочка занималась проверкой каждого агента в проштрафившемся секторе, готовя по каждому прогноз с определением процента вероятности работы на сторону. И мне оставалось только терпеливо дожидаться результатов. В том, что они справятся и раскроют весь замысел, я даже не сомневался. Оля всегда доводила дело до конца.

Дейрана стала для меня невероятным откровением. Ни одна женщина до этого не удивляла меня с такой регулярностью. Каждый день приносил новые открытия, позволяя мне увидеть ее с новой стороны. Мы всегда были вместе. На работе переборка, отделяющая блок прогнозистов от капитанского мостика, опускалась в редчайших, самых конфиденциальных случаях. Вне рабочего времени мы тоже не расставались. За месяц, предшествовавший прибытию на мою родную планету, Оля стала самым главным существом в моей жизни. Важнее даже сущности первородного. Поэтому, придя в себя и осознав факт зачатия, впал в отчаяние, в результате решив, что предпочту ее интересам собственной расы. Возможно, утешал я себя мыслью, чуть позже попробовать с ребенком можно снова… Но Оля и тут оказалась на высоте, сумев собственным примером изменить мое восприятие ситуации. Если может она, то и я смогу наверняка. Суждено нам иметь детей – они у нас будут, не сумеют выжить – переживать это будем вдвоем. Все равно никто другой понять нас и помочь не сможет. Поэтому просьбу Оли держать беременность в тайне воспринял с облегчением. Независимо от результата, чем меньше чужое окружение будет беспокоить ее как поздравлениями, так и сочувствием, тем лучше.

Постоянно наблюдая за ней, я убеждался, что какая-то часть меня настроена на нее постоянно. Чем бы я ни занимался, насколько глубоко ни был бы погружен в изучение очередных данных с границы или планирование новой операции, всегда знал, чувствовал ее. Они с Шейн-оганом составили великолепный профессиональный дуэт, значительно повысив результативность ведомственного прогнозирования. Не раз отмечая этот факт, я думал о том, что оказался трижды прав в своем рискованном плане, доверившись выбору Кадрового Центра, хотя в то время не мог и предположить последствий, к которым он приведет.

Как-то, когда мы вечером были у себя, Оля задумчиво спросила:

– Можешь ответить мне на один вопрос? Я давно думаю об этом, но ответа не нахожу.

Я со всем вниманием кивнул, а Оля, ненадолго замолчав, собралась с духом и озвучила мучивший ее вопрос:

– Как получилось, что меня, землянку, направили по переброске на «Эндорру»?

Улыбнулся. И всего-то?

– Это моя вина, если можно так сказать, – признался откровенно. – Мы раз за разом в чем-то ошибались, что-то упускали. И даже когда казалось, что проблему удалось устранить, я чувствовал, что это заблуждение, что чего-то не вижу. А потом стал догадываться, что где-то в моем окружении завелся шпион. Самому вычислить его не получалось, к тому же ощущение опасности нарастало. А прогнозы снова и снова откровенно расстраивали отсутствием конкретики. Тогда, наверное, в отчаянии, связался с Кадровым Центром и потребовал предоставить мне лучшего прогнозиста конфедерации. Независимо от того, кто он и где работает. Выявить лучшего и направить ко мне! Так что благодари свой талант и профессиональное мастерство. Как бы смешно это ни звучало, но направление ко мне ты заслужила собственным трудом, оказавшись единственным прогнозистом, за время работы не сделавшим ни одного неверного прогноза. И процентный показатель был наивысшим.

Оля шокированно ахнула, вглядываясь в меня изумленными глазами.

– Что ты – та самая спасшаяся после зачистки землянка, я обнаружил позже, пока ждал твоего выздоровления после плена. И когда Крейван уже впрыснул тебе мой эниар. Так что это уже ничего не меняло. Хотя не уверен, что изменило бы что-то и при другом развитии ситуации – уж слишком хорошим прогнозистом ты оказалась, а я специалистами разбрасываться не привык. Поэтому, как только тебя перебросили на корабль и ты нашла похищенную девочку, я сразу решил, что наконец-то заполучил долгожданного профессионала, и использую тебя как наживку, попытавшись под угрозой разоблачения вынудить шпиона раскрыться. Но все получилось иначе…

– У нас бы сказали, что это была судьба. – Оля многозначительно хмыкнула.

– А у нас, что это – программа сознания, – умилился я их земному фатализму. – Поверь, ваша земная «судьба» в ваших же руках, когда-нибудь вы это осознаете.

Оля задумчиво кивнула:

– Пожалуй, это я уже знаю не понаслышке…

Естественный внешний облик начал возвращаться к дейране примерно за неделю до прилета на Неймар. Случилось это немного раньше, чем мы ожидали. Видимо, сказалась беременность – все системы организма перестраивались, готовясь действовать максимально эффективно, заодно избавляясь от всего чуждого, рассасывая и лизируя лишнее. Липидные транспланты рассасывались в течение четырех дней, позволяя телу постепенно обрести истинный вид. Было это, по ощущениям Оли, большим облегчением. Весь период трансформированного облика собственное тело ощущалось несколько напряженно, сохраняя какую-то степень болезненности, к которой привыкаешь. А когда она, пусть и постепенно, но уходит, сразу осознаешь необычайную легкость и комфорт естественности. Все это испытала дейрана, а отголоски переживаемого коснулись и меня.