Вельяминовы.Дорога на восток.Книга вторая - Нелли Шульман

-Что он мне сделает, - усмехнулась Констанца. «Юноша, чуть за двадцать, наверняка, просто

охотится. У него костер горит, в котелке что-то варится. Ни один индеец не будет нападать на гостя,

у них так не принято».

Она засунула руки в карманы замшевой куртки и пошла к палатке, что стояла у маленькой

рощицы, на берегу быстрого ручья. На западе, в жаркой дымке, виднелись очертания холмов.

Констанца вспомнила карту. «Там, - поняла она, - по слухам, этот Черный Волк и обретается».

Не доходя нескольких шагов до костра, она протянула руки, выставив пустые ладони. Жещина

поклонилась: «Hau!»

Юноша поднялся. Он был одного роста с Констанцей, широкоплечий, темноволосый, на смуглых

руках виднелись какие-то насечки.

-Глаза красивые, - подумала женщина. «Я только сиу знаю. Вряд ли он оттуда, с севера. Ничего,

жестами объяснюсь. Блокнот и карандаш у меня при себе, нарисую ему что-нибудь».

-Это приветствие, - сказал юноша на хорошем, но с акцентом, английском, - положено употреблять

только мужчинам.

-Вояжер какой-нибудь, полукровка, - разочарованно подумала Констанца. «Ладно, расспрошу его -

кого он тут встречал».

Юноша все смотрел на нее. Констанца вежливо спросила: «Можно присесть? Я из лагеря Дюбуа,

это в двух днях пути отсюда».

-Я знаю, - только и сумел сказать Менева. Она была белая, как горный снег, гибкая, огненные

волосы падали на стройные плечи, темные, большие глаза смотрели весело и прямо.

Он указал на расстеленную шкуру. Женщина устроилась рядом с ним: «Суп готов, как я погляжу.

Держите, - она порылась в кармане куртки и протянула ему маленькую коробочку из сушеной

тыквы. «Я всегда беру с собой в прерии соль, - объяснила Констанца, - здесь ее не найдешь».

-Она есть в горах, - непонятно зачем, сказал Менева, принимая коробочку. От женщины пахло

свежей водой, волосы ее были чуть влажными и он подумал: «Там озерцо есть. Я его видел. Она,

наверное, купалась. Не думай об этом, тебе нельзя сейчас такого, ты везешь душу человека».

Женщина уже что-то говорила, принимала от него котелок, смеялась. Менева протянул ей ложку:

«Ешьте первой, вы же гость. Как вас зовут?»

-А вас? - ее глаза стали острыми, пронзительными, зоркими. Констанца опустила ложку в суп и

хмыкнула: «Вы не вояжер, у вас другой акцент».

-Я вырос там, - Менева кивнул на запад. «Меня зовут Черный Волк. Это индейское имя».

Женщина помолчала, и, чему-то улыбаясь, подала ему руку: «Миссис Вулф. Видите, у нас даже

имена похожи».

У нее была теплая, нежная ладонь. Менева, вздрогнул, коснувшись ее.

-Спасибо, что пригласили разделить с вами трапезу, - услышал он ласковый голос. Взглянув на нее

из-под ресниц, мужчина только и сумел, что ответить: «Рад встрече, миссис Вулф».

-Надо же, - подумала Констанца, - а и не скажешь, что он - пресловутый Черный Волк. Очень

милый юноша. Хорошо, что он говорит по-английски. Я его расспрошу обо всем. Можно будет

даже развлечься немного, а потом уеду. Встречусь с Хаимом, и вернемся в лагерь».

-Она придет сама, - напомнил себе Менева. «Канджи, Канджи, спасибо тебе».

-Ешьте, - велела женщина, передавая ему пустой на одну треть котелок. «Очень вкусно, спасибо

большое».

-Вам полагается половина, - запротестовал Менева.

-Вы мужчина, - томно сказала Констанца: «Покраснел. Это будет сенсация. Придумаю красавицу

индианку. Она сопровождает мистера Констана, влюбляется в журналиста, рассказывает о своей

связи с Черным Волком..., Потом Черный Волк, в порыве ревности, убьет ее. Констан будет

безутешен. Читатели такое вырвут друг у друга из рук».

Она удобно устроилась на шкурах и чиркнула кресалом: «Ешьте. Я заварю кофе, и мы как следует,

поболтаем, мистер Волк».

Ее мягкие волосы раздувал ветер. Менева решил: «Увезу ее в горы. В то место, где горячие озера.

Там вершины покрыты снегом, таким же, как она. Рыжая лиса, - вспомнил индеец. «Вот я ее и

встретил. К белым она теперь не вернется».

Он отставил котелок. Женщина легко поднялась: «У меня нет палатки, я ночую на земле. Можно

будет разделить ваш кров?»

Она ушла к ручью. Менева, глядя на ее узкую спину, шепнул: «Да».

В палатке пахло кофе и табаком, полог приоткрывал черное, ночное небо, горящее тысячами

звезд. Трещала свеча, горячий воск капал на сухую траву.

Констанца сидела, скрестив ноги, рассматривая карту, начерченную в своем блокноте. «Надо

отдать ее Хаиму, - сказала себе женщина. «На западе есть золото, драгоценные камни...».

Она подняла голову: «Ты видел океан?»

Черный Волк, устроившись напротив, пил кофе из оловянной фляжки Констанцы. «Видел, Рыжая

Лиса, - усмехнулся он. «Тот, что на закате солнца. Тот, что на восходе - теперь ваш. Раньше там тоже

жили индейцы. Это не ваша земля, зачем вы здесь?»

-Ты говорил, что твой отец белый, - Констанца покусала карандаш. «Ты должен нас понять. Мы

пришли сюда не как захватчики, а как друзья. Мы хотим жить вместе».

-Поэтому ваши мужчины насилуют наших девушек, и убивают наших воинов, - Менева сжал руку в

кулак. «Мой отец ушел с пути белых, душа привела его сюда, - он обвел рукой прерию. «Белые

изуродовали его, ограбили, убили, они взяли в плен мою сестру...»

-И где она сейчас? - поинтересовалась Констанца.

-Не знаю, - мрачно ответил Черный Волк. «Может быть, она давно мертва. Поднялась на Дорогу

Духов, - он показал на звездное небо.

Констанца подняла руку и погладила его по теплой щеке. Он вздрогнул. Женщина взяла его

сильные пальцы: «Покажи мне ваш путь, Черный Волк».

-Она придет сама, - вспомнил Менева слова шамана. «Вот она, любовь, - подумал он,

благоговейно касаясь губами ее щеки. «Пойдем, - он шепнул, - пойдем под звезды. Небо обнимет

нас».

В свете догорающего костра ее волосы светились нездешним, огненным светом. Она была вся

белая, с нежной, мягкой кожей. Застонав, целуя почти незаметную грудь, он еле слышно сказал: «Я

увезу тебя, Рыжая Лиса…, Увезу на запад, в горы. Там из-под земли бьет целебная вода, там золото

лежит под ногами. Там растут деревья, что кронами уходят в небо, ты их никогда и не видела…,

Наш сын станет великим вождем…»

Констанца, чувствуя ладонями горячую, гладкую кожу его спины, вздохнула: «Почему они все

говорят одно и то же? Хаим в первый раз, бормотал что-то о горах, водопадах…, Я ему, конечно,

заткнула рот. Надо и этому, - она приподнялась и прильнула к сильным, сухим губам.

Звезды отражались в ее глазах блестящими точками, она кричала, вцепившись длинными

пальцами в его плечи. Легко перевернув его, устроившись сверху, женщина простонала: «Хочу

еще! Всегда, всегда хочу!»

Ее растрепанная, рыжая голова лежала у него на плече. Черный Волк прижал ее к себе: «Я увезу

тебя на запад, завтра же, на рассвете. Ты всегда, всегда будешь моей, Рыжая Лиса…, Я больше не

стану воевать, никогда. Я буду только любить тебя…- она откинулась назад, ее волосы пахли

дымом костра и травами прерии. Лошади, услышав ее низкий, почти жалобный крик, тихо

заржали.

Потом он целовал ее худые лопатки, ее ласковые руки, что гладили его по голове. Отдышавшись,

Менева смешливо сказал: «Больше так не делай. Я хочу детей от тебя, много».

-Не буду, - услышал он ласковый голос. Она подняла голову. Менева, поцеловав ее прямо в

лукавую улыбку, велел: «Пошли. Накроемся шкурами и будем спать. Ты теперь моя жена, навсегда,

Рыжая Лиса, пока мы живы. Утром я возьму тебя, как положено, - он рассмеялся и, подняв ее на

руки, шагнул в палатку, - а потом отправимся домой».

Уже засыпая, чувствуя его тепло, - он обнимал ее, - Констанца зевнула: «Отлично. Я с утра миль

тридцать на восток сделаю. Там Хаим ждет. Этот Черный Волк пока воевать не собирается. Он мне

говорил, - он что-то вроде душеприказчика сейчас. Он должен встретиться с родственниками

умершего шамана».

Констанца спокойно заснула. Менева лежал, улыбаясь, видя перед собой ее - обнаженную,

купающуюся в горном, теплом озере, белую, как облако. Свою жену.

В палатке еще было темно, когда Констанца одним быстрым, неуловимым движением

высвободившись из его объятий, - неслышно оделась. Она засунула в карман свой блокнот:

«Может быть, записку ему оставить? Зачем, он читать не умеет».

Женщина посмотрела на его длинные, темные ресницы, на спокойное, еще совсем, юношеское

лицо. Выйдя наружу, тихим свистом подозвав своего гнедого , Констанца растворилась в прерии,

исчезнув на востоке - там, где над равниной уже поднималась тусклая, ранняя заря.

Палатка стояла на берегу тихой, небольшой реки. Хаим потянулся и вдохнул свежий, утренний

ветер: «Позавтракаем и поедем обратно в лагерь. Так, говоришь, он не собирается нас атаковать?»