Весь Хайнлайн. Число зверя - Роберт Хайнлайн

Джейкоб потрепал меня по коленке.

— Обязательно, дорогая.

— Неужели мы действительно найдем еще одно Гнездышко? — задумчиво спросила Дити.

— Дити, ты больше не хочешь быть матерью первопроходцев?

— Хочу, Зебадия. Но могу же я иногда взгрустнуть по дому. Как ты. Как Хильда. Как всякий, кроме папы.

— Поправка, дочь: я не скучаю по Логану и не думаю, чтобы Хильде так уж не хватало Калифорнии.

— Ничуть, — подтвердила я.

— И я тоже не скучаю, — согласился Зеб. — Я снимал квартиру. Но Гнездышко было нашим домом.

— Согласен, — ответил Джейк. — Я начал по-настоящему ненавидеть этих тварей только после того, как они разбомбили наш дом. — И он добавил: — Мы должны найти новое Гнездышко. В этой машине, конечно, удобно, но нельзя же жить в ней до бесконечности.

— Верно. Шельма, твоя теория, кажется, подтверждается. Стоит ли дальше действовать по плану? Может, перейдем прямо на ось т?

— Зебби, я согласна, что по большей части это сводится только к глазению по сторонам, но если бы мы не действовали по плану, в этой машине было бы далеко не так удобно. Ты где-нибудь видел «форд» с двумя ванными?

— Шельма, я и с одной не видел. Наш дополнительный кусочек пространства позволяет нам оставаться в космосе до тех пор, пока не кончится воздух. И еда. Но главное — воздух.

— Зебби, а ты не заметил, что у нас тут никогда не становится душно? — спросила я.

— Скоро станет.

— Необязательно, — заметил Джейкоб. — Мы можем в считаные секунды оказаться в Стране Оз или в Стране Чудес. Воздух там прекрасный, а опасностей никаких.

— Я еще не освоился со всеми штуками, которые может проделывать наш тарантас, — смущенно ответил Зебби.

— Я тоже.

— Джентльмены, вы не поняли, что я хотела сказать. Можете проверить, сколько у нас горючего. И я не сказала еще об одном. Зебби, ты хотел бы съесть банан?

— Шельма, я доел последний перед тем, как закопать мусор. Пока вы с Дити мыли посуду перед отправлением из Страны Чудес.

— Расскажи ему, Дити.

— Зебадия, мы с Хильдой собрали все остатки и уложили в корзинку. Хильда хотела поставить ее в гардероб и почувствовала, что она какая-то тяжелая. Мы заглянули туда. Набита так же плотно, как перед отправлением из Страны Оз. Шесть бананов — и все остальное. Честное слово. Нет, пойди посмотри.

— Хм-м-м… Джейк, ты можешь математически описать корзинку для пикника, которая сама собой снова наполняется? Она не перестанет это делать?

— Зеб, математически описать можно все, что угодно. Проще описать корзинку, которая снова наполняется в течение неопределенного времени, чем такую, которая снова наполнилась бы один раз, а потом перестала: тогда пришлось бы описать еще и точку разрыва непрерывности. Но меня больше не смущают эти естественные — или «неестественные» — законы, которые неприменимы к вселенной-ноль.

— Хм-м-м… Офицер по науке, предлагаю вам освидетельствовать эту корзинку сейчас, когда мы вернулись во вселенную-ноль.

— Зебби, выдай мне письменный приказ за твоей подписью, если хочешь оказаться в глупом положении. Дити, прикажи занести это в журнал.

— Шельма, не будь ты такой компанейской, я бы тебя придушил. В прошлый раз ты рекомендовала покончить с вращениями.

— Нет, я только заметила, что первые двенадцать оказались не совсем бесполезными. За то время, что мы тут спорим, мы успели бы совершить и последние три.

— Хильда, прелесть моя, нашему трусливому астронавигатору нужно было время, чтобы собраться с духом. Вот, ей-богу, обучу вас всех и уйду в отставку.

— А мы возьмем и снова тебя назначим, Зебби. Каждый будет делать то, что он делает лучше всего.

— Разлажен жизни ход, и в этот ад попал я, чтобы все пошло на лад[61].

— Вот и неверно.

— А я никогда не помню цитат в точности. Ну, какая вселенная у нас следующая?

— Зебби, впереди еще три вращения, а в списке осталось четыре книги, которые прошли единогласно. Одна лишняя. Как сказал главный хирург: «Не знаю, давайте разрежем и посмотрим».

Зебби вздохнул:

— Всем приготовиться к вращению. Выполняй!

Зеленое пламя.

— Вращение! Выполняй!

Бесформенный красный туман.

— АЯ, САГАН!

Марс показался нам старым добрым другом. Зебби утер пот со лба и сказал:

— Уф! Остается одна… Капитан Дити, золотко, давай с этим кончать. Шельма?

— Пятнадцатая вселенная — готово, — доложила я.

— Выполняй!

Мы оказались во вселенной, битком набитой звездами.

— Капитан Дити, тебе эти созвездия не кажутся знакомыми? — спросил Зебби.

— По-моему, да.

— Они и в самом деле знакомы, — заявила я. — Если не считать того, что появилась какая-то очень яркая звезда около созвездия Близнецов. Наверное, это Солнце. Мы далеко за Плутоном, там, где зимуют кометы. Давайте двинемся вперед и отыщем Землю.

— Не спеши, — сказал Зебби. — Заведующий научной частью, что это было — после первого вращения? Зеленое пламя?

— Как насчет смертоносной зеленой туманности из «Космического легиона» — во время полета к звезде-беглянке, куда увезли Аладори?

— А это было в твоем списке?

— Все четыре голоса.

— А что за красный туман, в который мы попали потом?

— Это не так просто вычислить, — призналась я, — Может быть, какая-нибудь вселенная из книги, автор который уважительно относился к астрономии: Бова, Холдмен, Шмидт, Пурнель, Нивен, Бенфорд, Клемент, Андерсон и так далее. Но у нас было четыре голоса за «Пылинку в глазу Бога». Я полагаю, что мы напоролись на звезду — красного гиганта. Это близко к тому, что мы называем вакуумом. Так или иначе, с нами ничего не случилось: мы пробыли там всего секунды две.

— Меньше, Шельма. Ты не снимала пальца с кнопки. Капитан, не желаете ли вы следовать в направлении этой яркой звезды?

— Давайте срежем тридцать или сорок астрономических единиц, — решила Дити, — и попробуем пройти поперечным галсом. Может быть, папа сможет определить диаметр диска. Если нет, будем приближаться, пока ему это не удастся. Потом расположимся в одной астрономической единице от Солнца и легко сможем найти Землю. Астронавигатор, ваше мнение?

— Капитан, я советую при этом первом прыжке целиться подальше в сторону. Промахнуться не меньше чем на астрономическую единицу. Не меньше.

— Да! Зебадия, рассчитай прыжок с большим промахом. Хм… — Дити огляделась. — Вон созвездие Полумесяца. Пусть папа целится в Регула.

Мой муж сказал:

— Навожу на Регула. Зеб, как мне измерить угловую ширину Солнца, чтобы не выжечь глаза?