Хроники Равалона - Юрий Пашковский

Почему? Что? Зачем? Как?

Некоторые вернулись, заметив перемены в тех, кто продолжал встречаться с Вадларом. Некоторые приходили просто так и уходили, а некоторые оставались.

Что это такое — быть Живущим в Ночи? Быть не Диким Живущим в Ночи, а обладающим разумом?

Почему мы решили, что мы защищаем тех, кто живет на нашей земле и служит нам?

Почему? Что? Зачем? Как?

Он спрашивал. Он спрашивал — и в первую очередь себя. Потому что до сих пор не знал ответов на эти вопросы. …Ригус был чем-то обеспокоен.

— В чем дело? — спросил Вадлар.

— Слышал о шайке Татгем? Которые от нечего делать грабят лавки и избивают прохожих? Говорят, с ними кто-то из Сайфиаилов и Атанов, вот они и наглеют сверх меры.

— Думаю, Законодатели ими займутся. Стоит мэрии подать жалобу, и Совет пришлет сюда отряд.

— Да, но они прослышали о нас. И собираются прийти учить нас жизни. — Ригус помрачнел. Понятное дело, его клан Вишмаган тесно сотрудничал с кланом Атан. Стычка с любым их представителем для него была нежелательной.

— О, вот как? — Вадлар зевнул. — Ну и как думаешь, научат?

— Кто ж знает? — пожал плечами Ригус. — Моя Костяная Маска пока не так хороша. Ты хоть и крут в обращении своей Силой Крови, но там Сайфиаил и Атан. К тому же сРеди нас даже мало кто прошел Посвящение Светом.

— Знаешь что? Тогда передай всем, чтобы месяц не показывались в городе и окрестностях. А мы с тобой займемся этими Татгем.

Вишмаган просиял. И тут же помрачнел.

— Это что же, мне каждому говорить? — недовольно спросил он.

— Нет. А на что нам Гурун? С их Силой Крови Дариш он быстро всем сообщит.

Вишмаган снова просиял и побежал к Даришу.

…А Сайфиаил оказался крут. С Атаном они разобрались резво. Надо было просто не дать ему пройти трансформу, а остальное легче легкого — быстрые удары по голове с двух сторон кого угодно отправят в беспамятство.

А вот Сайфиаил…

Высокий, с белоснежными волосами, отличительным признаком своего клана, Сайфиаил ловко увернулся от атак Ригуса и неуловимым движением ткнул Вишмагана пальцем в грудь. У Ригуса перехватило дыхание, и он осел рядом с Атаном.

Семеро Татгемов заулюлюкали.

Сайфиаил улыбнулся и поманил Вадлара пальцем. В ответ Фетис продемонстрировал все оскорбительные жесты, что знал. Подходить близко к Сайфиаилу после увиденного он не собирался.

Что-что, а границы своих способностей и умений Вадлар знал четко.

Сайфиаил пожал плечами и щелкнул пальцами. Татгемы тут же посерьезнели, в их руках появились луки. Эй, а это уже плохо. Вот ублюдки, ведь в городе запрещено ношение оружия…

Впрочем, использование Силы Крови в городе тоже запрещено, но на это часто закрывают глаза.

Неужто придется продемонстрировать этим сволочам плод длительных и упорных тренировок? Хорошо, что Ригус без сознания. Не должен помощник знать таких подробностей о начальнике…

Татгемы уже начались целиться. Ну твари, посреди ночи так нагло себя ведут! Нет, этих если и спасать, то только дубинками, а уж потом спрашивая… Вот убогство, они же сейчас выстрелят, а Вадлар еще не готов!

По лукам Татгемов молнией промчалась стрела, пронзив их все сразу и разделив на две части. Никто из лучников не пострадал.

Вадлар разинул рот. Вот это выстрел!

— Вы заигрались, господа! — В переулке, где разбирались Живущие в Ночи, появились новые упыри. Один, старый, явно носферату. Татгем. Судя по знакам на плаще — Наставник. Второй…

Вторая. Юная, очень юная упырица, совсем девчонка. И не Наследница. Перерожденная. С белыми волосами, но подобными не снегу, как у Сайфиаила, а скорее молоку. И с такими острыми глазами, что Вадлару показалось, что они пронзили его в самую сердцевину, когда она мимоходом скользнула по нему взглядом.

И ведь стреляла она. Так стрелять в ее возрасте? С ума сойти!

Татгемы растерянно смотрели на Наставника. Только Сайфиаил усмехнулся и попытался обойти Живущих в Ночи, загородивших выход из переулка. Уверен, сволочь, что ему ничего не будет. А хрена тебе!

Не стоило поворачиваться спиной к Вадлару. Такие ошибки на границе Купола никому и никогда не прощались. Может быть, Сайфиаил даже не понял, что произошло, но в следующий миг он исчез. Вадлар довольно похлопал себя по животу. А еще через миг возле оказалась Перерожденная, направив стрелу в его голову.

«Быстрая…»

— Не надо, Иукена! — предостерегающе крикнул Наставник. — Это его Сила Крови! Он не убивал!

Упырица прищурилась и отошла. Но лук и стрелу не убрала.

— Я забираю их. — Наставник махнул рукой на Татгемов. — С остальными делайте что хотите. Но убивать не стоит. Сайфиаил и Атан вам этого не простят.

Они уходили, а Вадлар, почесывая нос, смотрел им вслед. Ригус застонал, поднимаясь. Пнул на всякий случай Атана. Держась за грудь, осмотрелся.

— И куда все делись? — недовольно спросил он, снова пнув Атана. — Я только собирался их уделать.

— Знаешь, Ригус… — Вадлар посмотрел на небо, на яркий полумесяц. — Кажется, я влюбился.

— Чего? — Вошедший в раж Вишмаган остановил ногу в нескольких сантиметрах от Атана.

— Вот-вот, чего… — кивнул Фетис. — Не знаешь, чего девушкам дарят, чтобы они тебя полюбили?

Вишмаган задумался.

— Ты хоть допни его, — посоветовал Вадлар. — А то как-то странно смотришься, стоя на одной ноге… Ладно, забудь, о чем я говорил. Ты не знаешь, где в этом городе самый высокий мост?

— Возле улицы Скотобойников, — подумав, ответил Ригус. — А тебе зачем?

— Искупаем кое-кого, — улыбнулся Вадлар.

…Вишмаган мерился взглядами с волосатым Нугаро, а Сива сжимал кулаки и злобно пялился на Фетиса.

— Я сказал — больше не ходи к ней!

— А ты ей кто? Отец, что ли? Или Переродитель? Что! хочу, то и делаю, понял? А теперь вам лучше убраться, пока клыки целы. — Вадлар был расстроен и потому грубил. Эх, Иукена, Иукена, неужели так тяжело выйти и поговорить с простым, но милым и приятным Живущим в Ночи? Он, между прочим, для тебя даже стишок приготовил! И какой!

Мне без тебя не мила Ночь, Мне Ночь без тебя не мила!

И все печали уйдут прочь, И переполнит меня сила, Когда увидимся мы вновь, Я, любуясь твоей красотой, Тебе отдам свое сердце И мы навеки будем вместе!

Гурун, написавший стих по приказу Вадлара, уверял, что создал лучшее из сентиментальных творений, но вот как-то… Вадлар подозревал, что со стихотворением что-то не так. Убогство, ну не разбирается он в поэзии, чтобы самому писать! И чего девушки, особенно Перерожденные — а Вадлар проверял! — так тащатся от рифмованных предложений, содержащих декалитры сопливой ерунды? Ересь какая-то… Надо Гуруну объяснить, что, если бы Вадлар сам сочинял, стихотворение вышло бы лучше. Так что пусть в следующий раз постарается, иначе он лишит его звания «дружка».