Пламя над бездной - Вернон Виндж

Выйдя из пределов слышимости стаи-артиллериста, Булат сказал элементу Свежевателя:

— И все еще нет вестей от наших «спасателей».

— Да. — Это был еще один сорванный график, и важный, который находился вне их контроля. — Равна пропустила четыре сеанса. Два моих элемента сейчас вместе с Амдиджефри. — Синглет ткнул мордой в сторону купола внутреннего хранилища. Жест этот был неуклюжим обрывком — без остальных морд и глаз язык жестов был очень ограничен. Мы построены не для того, чтобы бродить здесь кусок и там кусок. — Еще несколько минут, и эти ребята из космоса пропустят пятый сеанс. А дети, как ты знаешь, готовы впасть в отчаяние.

Голос элемента звучал сочувственно, и Булат невольно подался еще дальше в стороны. Он помнил этот тон с самого начала своего существования. И помнил смерть и резание, которые за этим следовали.

— Я хочу, чтобы они чувствовали себя счастливыми, Тиратект. Мы полагаем, что связь возобновится, и тогда °ни будут нам нужны. — Булат оскалил шесть пар челюстей в сторону элемента. — Твои прежние штучки не пройдут!

И элемент вздрогнул почти незаметно, но для Булата это было приятнее, чем ползание на брюхе десяти тысяч других.

— Конечно, нет! Я только говорю, что тебе следует их навестить и помочь им справиться со своим страхом.

— Сам справишься.

— Да… но мне они не доверяют. Я же тебе говорил, Булат, они тебя любят.

— Ага! А тебя видят насквозь до самой твоей злобности, да?

Этой ситуацией Булат гордился. Он преуспел там, где собственные методы Свежевателя дали бы осечку. Он манипулировал стаями без угроз или боли. Это был самый сумасшедший эксперимент Булата — и самый успешный. Но…

— Слушай, у меня нет времени нянчиться ни с кем. А говорить с этой парой — трудная работа.

Труднее всего было сдерживать себя, терпеть «ласки» Джефри и выходки Амди. С самого начала Булат требовал, чтобы ни у кого другого близкого контакта с детьми не было. Слишком они были важны, чтобы давать к ним доступ кому-нибудь еще, — малейший промах мог открыть им правду и все разрушить. Даже теперь Тиратект была единственной стаей, кроме него, которой был разрешен прямой контакт. Но для Булата каждая встреча с ними была еще хуже предыдущей — предельное испытание его самоконтроля. Трудно было ясно мыслить под наплывом убийственной ярости, а именно ею кончался почти каждый разговор Булата с ними. Ох, как будет чудесно, когда прилетит наконец звездный народ. Тогда можно будет использовать и другую грань инструмента по имени Амдиджефри. Тогда ему не будет нужно их доверие и дружба. Тогда у него в руках будет то, что можно мучить и убивать ради исполнения своих требований.

Конечно, если чужаки не прилетят или если…

— Что-то надо делать! Я не собираюсь плыть, как пена на волне будущего! — Булат ударил лапой по ограде внутренней стороны стены, оставив глубокие борозды от стальных когтей. — Мы ничего не можем сделать насчет чужаков, так что давай разберемся с Резчицей. Да! — Он ухмыльнулся в лицо элементу Свежевателя. — Ирония судьбы! Ты сто лет искал ее гибели, и сейчас я могу добиться успеха. Что для тебя было бы величайшим триумфом, для меня лишь досадная побочная работа, предпринятая лишь потому, что приходится отложить главное.

Элемент в плаще остался равнодушным.

— Дело в такой маленькой детали, как дары, упавшие с небес.

— Ага, прямо в мои открытые пасти. Но ведь это мое везение, а не твое? — Булат отошел на несколько шагов, довольно про себя хихикая. — Да. Пора Хранителю привести доверившуюся ему королеву прямо на бойню. Может быть, это наложится на другие события, но… В общем, бой будет на востоке.

— У Маргамского подъема?

— Именно там. При подъеме по этому дефиле силы Резчицы соберутся вместе. Мы поставим там орудия за грядой на вершине подъема. И мы уничтожим всех, кто идет с ней. Это достаточно далеко от Холма Звездолета, и если даже звездный народ в это время прилетит, мы сможем сделать обе работы отдельно. — Синглет ничего не сказал, и Булат, минуту помолчав, полыхнул на него гневным взглядом. — Да, дорогой мой учитель, я знаю, что это риск. Я знаю, что мы распыляем силы. Но у нас тут армия, стучащаяся в нашу дверь. К сожалению, они прибыли поздно, и это неудобно, но даже Хранитель не сможет заставить их повернуться и пойти домой. А если он постарается потянуть время, Резчица… кстати, ты знаешь, что она тогда сделает?

— Нет. Ей всегда были свойственны неожиданные решения.

— Может быть, она даже поймет обман Хранителя. Итак, мы предпримем небольшой риск и уничтожим ее немедленно. Ты сейчас рядом с Разведчиком Ранголитом?

— Да. Два моих элемента.

— Вели ему передать весть Хранителю. Он должен вывести армию королевы к Маргамскому подъему не позднее Двух дней от сегодняшнего. Детали можешь разрабатывать сам, как хочешь, — ты знаешь местность лучше меня. Окончательно все уточним, когда обе стороны уже займут позиции. — Командовать в битве обеими сторонами — это здорово! — Еще одно. Важная вещь, и Хранитель должен выполнить ее в течение дня: я хочу, чтобы человек королевы умер.

— А какой от нее вред?

— Глупый вопрос. — Особенно от тебя. — Мы не знаем, когда Равна и Фам до нас доберутся. Пока они не попали надежно к нам в челюсти, эта Джоанна — опасная вещь. Скажи Хранителю, пусть это выглядит как несчастный случай, но Двуногая должна умереть.

Свежеватель был повсюду. Это была та божественность, о которой он мечтал, еще когда был юным отпрыском Резчицы. Пока один его элемент говорил с Булатом, два других бегали вокруг Звездолета с Амдиджефри и еще два трусили сквозь редколесье к северу от лагеря Резчицы.

Рай может быть и пыткой, и каждый день этой пытки было все тяжелее выносить. Прежде всего это лето было невыносимо жарким, как никогда не бывало на севере. А радиоплащи не просто были жаркими и тяжелыми. Они по необходимости покрывали мембраны всех его элементов. В отличие от любой неудобной одежды снятие их хотя бы на минуту означало безумие. Первые испытания плащей длились всего час-другой. Но потом была пятидневная экспедиция с Разведчиком Ранголитом, дававшая Булату мгновенную информацию и владение обстановкой по всей местности вокруг Холма Звездолета. После этого пришлось двое суток оправляться от потертостей и болей от радиоплащей.

Последним экспериментом было всезнание, длившееся двенадцать дней. И все время носить плащи было невозможно. Каждый день один из элементов по очереди сбрасывал радио, мылся, и ему меняли подкладку плаща. Каждый день Свежеватель испытывал час безумия, и иногда слабовольная Тиратект приходила в сознание, тщетно стараясь восстановить свое господство. Но это было не важно. При одном отсоединенном элементе в стае оставалось только четыре. Бывают четверки с нормальным разумом, но в стае Свежеватель — Тиратект ни одной такой не было.