Ангел-наблюдатель (СИ) - Ирина Буря

что я неоднократно имел возможность делать в садике, они оказались куда менее упрямыми, капризными и эгоистичными. И если держались они все это время в стороне от любого коллектива сверстников, так и во всякие ссоры и распри никогда не ввязывались. Что, по-моему, нами даже в людях только приветствуется.

Откуда вывод. Если наше сообщество действительно заинтересовано в ангельских детях как в его представителях на земле, посредниках между ним и человечеством и даже, в перспективе, проводниках его идей среди людей, то производить их на свет должно быть позволено только тем из нас, которые не только готовы, но и хотят потратить много лет, чтобы вырастить из них достойных продолжателей нашего дела. И именно им, в силу возникновения абсолютно уникальной мыслительной связи, и должно быть поручено постепенное введение такого ребенка в курс его особого положения на земле.

Тех же, у которых такой ребенок родился случайно, родительских прав нужно лишать бескомпромиссно и безоговорочно, запретив им даже изредка и ненамеренно появляться рядом с ним. Даже желание сохранить доступ к его мыслям не может служить оправданием постоянному, все возрастающему риску его спонтанного контакта с тем нашим представителем, который больше озабочен своими интересами, чем благосостоянием ребенка. И нашими целями в его воспитании, конечно.

Я, разумеется, понимаю, что такая глобальная проблема требует глубокого и подробного изучения, что для выработки нормативов нашего поведения нужно время, что наиболее стабильные и надежные результаты достигаются методом проб и ошибок. Но нельзя же наши ошибки в суждении на головы объектов исследования перекладывать! Лишить их понимания того, что вокруг них происходит, подсунуть им возможность докопаться до этого понимания своими силами, не наложить на эти, уже доказавшие свою безответственность, источники информации никаких ограничений — и затем самих же ищущих и обвинять в последствиях?

Игорем и Дарой — особенно, Дарой — всегда двигала простая любознательность. Именно та любознательность, которая, если мне не изменяет память, столь высоко ценится нами в людях, и которая позволила им и любыми знаниями легко овладевать, и людей привлекать терпимостью и жизнелюбием, и постоянно искать все новые сферы приложения своих безграничных способностей, никогда не останавливаясь на достигнутом.

А любопытство кнопкой, по мере надобности, не включают. Оно просто ведет тебя и ведет… как в Интернете, от одного сайта к другому, от него к двум другим, от тех — еще к пяти… И обязательно натолкнешься где-нибудь по дороге, на самом интересном месте, когда уже дух от азарта захватывает, на некий засекреченный, за многоэшелонной охраной спрятанный источник. Если в огромном здании обнаружится лишь одна-единственная запертая дверь, у кого угодно, по-моему, возникнет желание именно через нее и проникнуть. Особенно если какой-то идиот рядом услужливо ключ обронил.

Когда Дара с Игорем пошли в школу, мы сделали все возможное, чтобы максимально занять все их силы, время и помыслы. Ну, мы — это я слегка загнул: у нас на фирме тогда глобальная реконструкция началась, которая, по совершенно недоступной мне логике людей, должна была включать в себя полное преобразование всей работы с одновременным и неукоснительным ее выполнением.

В результате, я света белого не видел, из себя выпрыгивая, чтобы обеспечить работоспособность всех единиц нашей техники. В самом прямом смысле слова, выпрыгивая — по крайней мере, из офиса. Сан Саныч уверовал, наконец-то, на мою голову, что одного моего появления рядом с компьютером достаточно для магического исцеления любого его недуга — и начал бестрепетно рассылать сотрудников с ноутбуками во все концы города, где те радостно и ломались. А я носился от одного к другому, героически подкрепляя репутацию мага восьмидесятого уровня.

И что самое обидное — насколько все быстрее было бы, если бы я мог спокойненько телепортироваться! Но на такое я решался лишь тогда, когда Макс машину на день забирал — и то, только к машине и, съездив к месту происшествия и вернув ее Максу, назад в офис. Сан Саныч в такие дни еще и деньгами на такси снабжал — для ускорения процесса. Приходилось брать их, корчась в душе от неловкости. Отказываться у меня, как у добросовестного работника, стремящегося как можно быстрее выполнить свою работу, язык не поворачивался. А по-настоящему их на такси прокатывать — рука не поднималась. По тем же причинам.

Вот так и удавалось мне с Дарой толком хоть парой слов перекинуться только по утрам, когда я ее в школу отвозил. Она, правда, спросонья не очень разговорчивая была, и у меня вечно какая-то работа на ночь оставалась, и к утру мысли ворочались с трудом. По вечерам же она делала уроки, проверяла их с Игорем в Скайпе, возилась с Аленкой…. а там уже и спать нужно было ложиться. По выходным я ее, конечно, поподробнее расспрашивал, но и Аленка требовала все больше внимания, и Дара неизменно докладывала мне о своих успехах по всем предметам, что Галя подтверждала после каждого родительского собрания. Я на них всего два раза за все время попал — вечно приходилось именно в этот день на работе задерживаться.

Днем же их с Игорем полностью взял на себя Анатолий, доставляя их после уроков на все дополнительные занятия и подвозя потом к нашему офису, откуда уже мы с Галей и Дарой за Аленкой в садик ехали. И, как нетрудно догадаться, ему потребовалось совсем немного времени, чтобы возомнить себя вершителем их судеб и во внешкольное время — летом после первого же класса он безапелляционно заявил мне, что Игорь с Дарой едут в лагерь отдыха. Небрежно бросив, что обе путевки оплатит он.

К его счастью, он тут же вспомнил — или по лицу моему увидел — что прошло уже то время, когда я в меценатах нуждался, но, естественно, не угомонился. Зашел с другой стороны — Даре, мол, нужен свежий воздух, а Гале — облегчение домашней нагрузки хотя бы наполовину. Со мной он никогда не стеснялся пойти на что угодно, лишь бы за ним последнее слово осталось — вот и в тот раз чуть ли не прямо в лицо мне бросил, что я недостаточно Дарой занимаюсь, сбросив ее ему на плечи. Против чего мне просто нечего было возразить.

А вот по средам даже его всемогущее и вездесущее величество оказалось не выше жизненных обстоятельств. Пришлось согласиться на предложение Макса отвозить Дару с Игорем в бассейн — с ним, то и дело уводя у него днем машину, я тоже особо спорить не мог. Я тогда еще и хмыкнул про себя, глядя,