Антология советского детектива-45. Компиляция. Книги 1-22 (СИ) - Семенов Юлиан Семенович

– Оно, конечно, появляться хозяину первым в столовой – не признак хорошего тона, но и заставлять гостей ждать – не делает ему чести.

– Извините. – Я не стал объяснять причину опоздания.

– Выразить соболезнование семьям погибших дело, конечно, важное, – продолжил генерал, – но с этим можно было и не торопиться. Тем более что при расследовании катастрофы выяснились новые обстоятельства.

Генерал сделал паузу, не спуская с меня пронзающего взгляда. И сердце у меня екнуло: неужто подтвердились мои подозрения относительно преднамеренного тарана? Но откуда?… Заколку я забрал, дневник мы с Романовым сожгли.

– … Вы доложили нам, что вчера утором при осмотре мест падений самолетов удалось обнаружить только останки тела летчика Мигунова. От второго пилота ничего не осталось. А катапультное кресло или какие-либо детали от него вы не нашли?

– Нет. Детали самолета разбросаны далеко, а кругом густые заросли… Я оставил там группу поиска.

Генерал в раздумье пожевал губами.

– По обломкам самолета можно предположить, что летчик Хмуров катапультировался. Правда, найти его пока не удалось. Что думаете вы по этому поводу?

Я был ошарашен. Хмуров катапультировался? Чушь какая-то. Самолеты столкнулись, взорвались. От Мигунова остались только клочья одежды… Какие же шансы спастись были у Хмурова? Никаких. Сила удара и взрыва были такие мощные, что летчик вряд ли успел что-то сообразить. Даже если бы произошел отстрел катапультного кресла, пилот не остался бы жив.

– Вы нашли кресло? – вырвалось у меня.

– Пока, к сожалению, нет, вы же видели, какие там, в предгорье заросли.

– Если бы Хмуров остался жив, он сообщил бы, – возразил я.

– А если он ранен, при приземлении сломал ногу или еще что?

– Мы вчера облетали район падения на вертолете, тщательно обследовали каждый клочок, но ни парашюта, никаких других примет, что Хмуров спасся, не обнаружили…

– Н… да, – генерал отвел наконец свой пронзающий взгляд. – Завтра надо продолжить поиски. И пока не найдем пилота живого или мертвого, я ничего обстоятельного не могу доложить командующему.

Он допил чай и поднялся. Все члены комиссии последовали его примеру.

4

Несмотря на то, что двое суток я не сомкнул глаз, сон не шел. Я лежал, уставившись в потолок, и мысли мои неотступно крутились вокруг ночного полета, рисуя в воображении довольно явственные картины сближения самолетов, их столкновение, взрыв и падающие обломки. Если Хмуров катапультировался, значит, взорвался в небе только истребитель Мигунова. Хмурова – пролетел еще какое-то время, пока пилот не убедился, что машина повреждена и неуправляема, только после этого принял решение. Значит… Значит, невнятное «кэзе» вовсе не сокращенное «командир звеана», а довольно прижившееся оскорбительное – «козел». И не «штука», а «сука»… Значит…

Но верить в такое не хотелось. Мигунов был другом Хмурова и разве можно из-за ревности пойти на убийство. И почему Сергея, а не главную виновницу, Жанну? Андрей – умный мужик и должен был понять, что если жена слаба на передок, дело не в Мигунове…

Свалившаяся беда ни на минуту не отпускала мои мысли, прокручивая в голове все невзгоды, прошлые и настоящие, не давая сомкнуть глаз ни на минуту, и я переворачивался с боку на бок, вздыхал, кусал в беспомощности губы. Задремал лишь под утро и почти сразу проснулся. С тяжелой головой и невеселыми думами отправился на службу.

По пути на аэродром обдумал план поиска Хмурова. Зашел на метеостанцию и попросил выписать мне все данные ветра на высотах в ночь с двадцатого на двадцать первое мая, в ночь полетов. Правда, катастрофа произошла километрах в трехстах от нашего аэродрома и ветры там, в предгорье, сильно отличаются от наших, но лучше иметь хоть что-то. Поправки я внесу.

Взял с собой восемь солдат и на вертолете вылетел к месту катастрофы.

Поиск начали от воронки, оставленной двигателем и уже извлеченным из земли для исследования. Остальные детали от истребителя были разбросаны в разные стороны так далеко, что справиться нам за день вряд ли удастся. Ко всему склон горы, куда упали обломки, местами был покрыт густым колючим кустарником, увитым лианами, хмелем, ежевикой.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Распределив солдат по участкам, я на вертолете поднялся в небо и, заставив летчика кружить над местом падения обломков самолета Хмурова, стал сверху осматривать землю. Если пилот катапультировался, его парашют, шестьдесят квадратных метров белого полотна, видно будет в любых складках местности. Если, разумеется, парашют раскрылся… Раскрылся ли? Года два назад техник самолета забыл перед полетом выдернуть предохранительную чеку катапульты. Как назло, в полете отказал двигатель. Летчик катапультировался и упал в ущелье. Две недели его искали…

И вот снова ищем. Более часа бороздили небо, пока летчик не предупредил, что топлива осталось только на обратный путь. Пришлось садиться.

До позднего вечера я и солдаты лазили по отрогам, продираясь сквозь ветви деревьев и кустарники, но ни летчика, ни парашюта, ни катапультного кресла не обнаружили.

И второй, и третий день поисков не принесли успеха.

Генерал торопил, нервничал; причина катастрофы была установлена, но для окончательного заключения не хватало объяснения пропажи Хмурова. Злость он срывал на мне, грозя, если не найду, разжаловать в рядовые. Но это было еще не самое страшное наказание…

Говорят, пришла беда – открывай ворота. В мои ворота она хлынула вал за валом. Новое чрезвычайное происшествие затмило даже катастрофу…

Накануне очередных поисков, то есть вечером третьего дня, когда я вернулся с места падения самолета Хмурова, ко мне подошел старший лейтенант Барсуков, наш полковой финансист, и сообщил, что завтра нам в Госбанке обещают выдать задержанное за два месяца денежное довольствие.

– Кого из летчиков прикажете взять в охрану? – спросил он.

– Возьмите тех же, Кононова и Захарова. На машине Захарова и съездите. У других наверняка бензина нет…

А вернувшись вечером следующего дня с поисков, дежурный сообщил мне потрясающую весть: машину с финансистом и летчиками, возвращавшихся из банка, перехватили бандиты, расстреляли всех, похитили деньги и скрылись.

Вот тебе, бабушка, и Юрьев день!..

Генерал Возницкий ждал меня в штабе в моем кабинете, хотя о результатах поиска Хмурова я доложил ему по радио. Перед генералом лежала крупномасштабная карта с обозначенным красным кружочком места падения самолета Хмурова. Не говоря ни слова о расстреле бандитами летчиков и финансиста, он потребовал показать ему маршруты поисков и доложить, что нами обнаружено.

– Не густо, не густо, – комментировал мой доклад Возницкий. – За четыре дня вы десятка гектаров не обследовали.

– Там же горы, заросли, – попытался я оправдаться.

– Знаю. – И вдруг, как и в первый раз, уставился на меня проломным взглядом: – А доложите-ка мне, товарищ командир полка, кого вы послали за получением денежного довольствия личному составу и как инструктировали их?

Я рассказал все как было.

Генерал помолчал.

– Кто знал о поездке за деньгами?

Я пожал плечами.

– Кроме меня, финансиста и летчиков, думаю, никто.

– Не может быть! – нервно воскликнул генерал. – По шоссе мчатся десятки машин, а расстреляли только «жигули» Захарова. Значит, кто-то информировал бандитов.

Вполне вероятно. Но бандиты могли нацелиться на Барсукова еще в банке. Или кто-то из работников банка на него навел. Я высказал это предположение генералу.

Возницкий помотал головой.

– Это исключено. Так, во всяком случае, заявили работники уголовного розыска. Кстати, они ждут тебя. Расскажешь им, что мне доложил. Искать преступников – это их дело. А твое – найти Хмурова или что от него осталось. Не растворился же он в воздухе.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Или кто-то его подобрал, снова подумал. Хотя…

Я понял, что он имел в виду. Здесь, на Северном Кавказе, народ своеобразный, немало тех, кто к русским относится враждебно. Особенно к военным. Были случаи, когда их похищали и продавали в Чечню, в рабство или на перепродажу – чеченцы требовали за выкуп намного дороже. Но верить в такой исход не хотелось.