Фантастика 2025-47 - Дмитрий Ясный

— У нас мало времени, герр майор, — покачал головой Ахромеев. — Мы, знаете ли, вынуждены спешить.

— Терпеть не могу есть в спешке, — бросил Криг в ответ, — так что вынужден отказать вам.

— А я вынужден прервать ваш обед, — стоял на своём Ахромеев. — Нам надо ехать!

— Гауптман не даст вам этого сделать. — Кригу всё было нипочём. — И угрожать мне оружием не надо. Вольф прикончит вас быстрее, чем дотянетесь до пистолета.

— Нас двое, майор, — нехорошо улыбнулся Ахромеев, — а гауптман — один. Он убьёт одного из нас, верно, но второй точно успеет пустить вам пулю в лоб. В упор. Вы видели, что происходит с человеком, которому выстрелили в упор в лицо?

— Нет, — покачал головой Криг. — Просветите меня.

— Сначала пламя порохового взрыва, — начал жуткий рассказ Ахромеев, — обжигает кожи на лице. Потом из этого пламени вырывается пуля. Свинцовый шарик врезается в лицо, ломает кости, с хрустом, который слышно даже, когда звенит в ушах после выстрела, проходит через голову и, вынося заднюю стенку черепа, выходит в осколках кости, ошмётках мозга и сгустках крови. У вас ещё будет стекло окуляров.

— Großer Gott, — сглотнул слюну майор Криг. — Вы, герр Ахромеев, отличный рассказчик. Вам стоило бы готические романы писать. Отлично получилось бы.

— Не знаю, как насчёт романов, — голос Ахромеева заледенел, — но пулю в лоб вам точно кто-нибудь пустит. Вы этого хотите?

— Не успеете, — покачал головой Криг, делая глоток вина. — Гауптман очень быстр.

— Но шанс погибнуть у вас есть, — улыбнулся я. — И весьма неплохой. У фон Ляйхе спросите, если не верите.

— Нда, — похоже, мои слова произвели на майора впечатление. — Ляйхе до вас никому не удавалось уложить, даже на время. Gut, хотя и не очень, вы меня убедили, у вас есть шансы, правда, весьма призрачные, убить меня. Я поеду с вами. Гауптман, вы останетесь здесь. Дождётесь погоню за этими господами и присоединитесь к ней. Если представится такая возможность прикончите их, однако герра Ахромеева и герра Суворова оставьте в живых. Я хотел бы побеседовать с ними. Но особенно усердствовать не стоит. Они мне не особенно нужны.

— Zu Befehl, Herr Major! — это были первые слова, услышанные мною.

— Идёмте, meine Herren, — сказал нам Криг, снимая салфетку и откладывая в сторону прибор. — У меня много дел, а с вами я потеряю преизрядно времени.

Мы вышли из постоялого двора. Возница экипажа мгновенно проснулся, если он вообще спал, а не изображал дрёму.

— Поворачиваем на восток, — приказал ему майор, забираясь в карету. — И поторопись. Мы должны оказаться на русской границе к концу недели.

— Zu Befehl, Herr Major, — ответил возница, явно сильно удивлённый таким приказом.

В экипаж к Кригу вместо гауптмана Вольфа залез Ахромеев. Гауптман следовал за нами тенью, однако приближаться не спешил, ведь майор шёл всю дорогу до самой дверцы под конвоем моих и ахромеевских людей.

Окружив карету, наша кавалькада двинулась на восток, к границе. Возница щёлкнул длинным кнутом над лошадиными спинами — карета старалась не отстать от всадников.

(из рапорта командира казачьей сотни Донского войска, приписанного к Пограничной страже есаула Рогожкина)

Описанная карета остановилась в полуверсте от нашего поста. Мы занимали позицию на опушке леса и могли отлично наблюдать за нею. Сопровождала её престранная компания. Около десятка человек в штатском, однако, по выправке было отлично видно, что это переодетые солдаты. Выделялся среди них один молодой человек в странного покроя мундире серого цвета. Он явно был командиром среди них. Именно он жестом остановил кортеж и похлопал ладонью по крыше кареты. На его зов из экипажа выбрались двое. Первый в статском платье, второй в белоснежном плаще-пальто и того же цвета костюме, держащий руки в карманах. Они о чём-то переговорили, слова, конечно, расслышать было невозможно.

А вот далее началось необъяснимое, по крайней мере, в тот момент объяснения найти я, лично, не мог. Не смотря на то, что расстались всадники с пассажиром экипажа вполне дружески, к ним вскоре устремились выехавшие из недальнего леска конные, числом до эскадрона. Возглавлял их гренадерского росту человек в зелёном плаще-пальто и кепи, как ни странно, безоружный. Преследователи были одеты в мундиры, подобные тому, что носил один из беглецов. Я тогда посчитал его за дезертира.

Ко мне обратился командир первого взвода моей сотни подъесаул Мурлычёв, предложив вмешаться и помочь беглецам. Он привёл свои резоны. Серые мундиры, явно солдаты прусской армии, а потому наши враги. Соответственно, враги наших врагов, как говорили древние, наши друзья. Я внял этим резонам (приписка на полях неизвестного автора, предположительно, командира гарнизона, в котором служил есаул Рогожкин: скорее всего, стосковался по войне, захотелось, как другие, саблей помахать) и приказал сотне атаковать.

Мы сшиблись с серыми и опрокинули их. Они были неплохими вояками, но куда им до моих казачков. Само собой, предварительно мы обстреляли серых, выбив едва не половину людей. В рукопашной мы одолели их очень быстро, слабы серые оказались против нас. Только тот дылда в зелёном плаще-пальто, был славным бойцом. Он уложил двоих моих казаков из пистолетов, а после подхватил саблю у одного из убитых товарищей и рубился столь отчаянно и лихо, что я пожалел, что он не на нашей стороне. Я лично схлестнулся с ним, едва живым ушёл, он дважды ранил меня и убил бы, не поступи серым приказ отступить. Остатки эскадрона пруссаков окружили карету, в которой приехал человек в белом, и уехали куда-то вглубь Пруссии. Преследовать их я не стал.

— Благодарю вас, есаул, — хрипло произнёс Ахромеев, раны его частично открылись, и сюртук пятнала кровь. — Вы спасли нас.

— Чёрт возьми! — воскликнул командир сотни, которого перевязывал один из казаков, взявший на себя обязанности лекаря. — Да вы русские! Прав ты был, Мурлычёв! Эти люди — наши друзья!

— А кто этот человек во вражеском мундире? — поинтересовался подъесаул Мурлычёв, человек, видимо, по природе своей изрядно недоверчивый.

— Штабс-капитан Суворов, — отдал честь я, — Полоцкий пехотный. Вражеский мундир надел вынуждено.

Мурлычёв, по всей видимости, мне совершенно не поверил, однако Ахромеев вымучено усмехнулся, глядя на него исподлобья.

— Я чиновник тайной канцелярии, — сказал он, — и в гарнизоне доложусь своим коллегам. Меня уже ждут.

— Тогда поспешим, — подкрутил усы есаул Рогожкин, тот самый командир казаков. — Я должен, как можно скорей доложить об этом инциденте.

Дорога до гарнизона заняла меньше