Ликвидатор - Юлия Гутиева

Конечно, винить Адель в собственном выборе не имело смысла, но зачеркнуть её влияние на этот самый выбор Пётр не мог. Оставляя Берка на растерзание монстру, Неменцев ощутил потерю со странным привкусом предательства. В тот миг он не был жестоким и расчётливым наёмником, он был человеком, переживающим за чужого сына. Он не смог подстроиться под новые условия, не смог работать вместе в другими, не смог стать прежним в миг, когда это было необходимо людям, находящимся рядом.

Также угнетала мысль: его не добили лишь потому, что кто-то чужой, опасный и безжалостный смертельно ранил палача в самое сердце, и человек предпочёл друга врагу. Иначе валяться мёртвой летучей мыши в голых кустарниках Московской области на удивление всему Иному миру. Представив красочную картинку, Неменцев поморщился, налил коньяк в рюмку, залпом выпил и посмотрел в распахнутое окно. Образ Адель всплыл в памяти, маня нежной улыбкой и причиняя боль.

Кор отвернулся, продолжая размышлять о провале. Пётр не занимался самобичеванием, просто мужчина пытался вычленить свою вину и двигаться дальше. Конечно, никто не смог оценить силу человеческого убийцы, но ошибки не давали покоя. Первой было глупое обещание вдове Моран. Никогда нельзя связывать себя обязательствами с кем бы то ни было, если ты — жестокий наёмник, о силе, ловкости и хитрости которого слагают легенды. После этой мысли на душе вновь заскребли кошки, и воображаемая картинка собственного трупа в кустах заставила сердце дрогнуть от стыда и бессилия.

Вторая ошибка состояла в большом количестве людей и существ, участвовавших в операции. Чем больше переменных, тем сложнее прогнозировать последствия.

И, главное, Пётр не работал в команде, в одиночестве истинная сила кора, в возможности полагаться только на себя. Так было в его новой жизни, иногда грубо и безжалостно, иногда медленно и мучительно, но всегда жестоко и со стопроцентным результатом.

Выпив очередную рюмку коньяка, Неменцев прислушался: к дому подъезжал автомобиль.

— Только этого не хватало, — выругался кор, настроившись прогнать незваного гостя до лучших времён.

Она не успела постучать, входная дверь открылась, и враждебно настроенный наёмник возник на пороге. От него веяло холодом, а в глазах горел огонь, способный уничтожить любого, кто посмеет приблизиться. Адель содрогнулась, волна жара прокатилась по телу. Она видела его в любви, в гневе и даже в тупом равнодушии, но в облике убийцы — никогда. Опасность, исходящая от кора, коснулась сердца женщины, оно метнулось загнанным зверем, вторя голосу разума: «Нужно уходить, сейчас не время и не место». Хозяйка распорядилась иначе.

— Привет. Можно войти, — голос звучал спокойно и уверенно. Адель поразилась собственной выдержке и решительности.

— Уходи, — опасность нанесла второй удар, отразившись в одном лишь слове.

Вампир не двинулась с места.

— Я не уйду, пока не скажу всё, что должна.

Глубокий вздох, едва уловимое движение руки и чужой, хриплый голос.

— Убирайся.

Карие глаза стали синими, по телу прошла дрожь. Один монстр смотрел на другого, и поединок не мог закончиться ничьей.

Адель зло прошептала:

— Ты настолько слаб, что не можешь просто выслушать женщину, не разорвав её на куски?

Равновесие силы опасно накренилось, на секунду вдове Моран показалось: Неменцев любой ценой вышвырнет её за дверь, возможно, не гнушаясь нанесением тяжких телесных повреждений. Внезапно от этой мысли стало весело, некое веселье на грани истерики, когда терять уже нечего и отступать некуда.

— Ну так как? — спросила вампир с изрядной долей ехидства.

Пётр отступил, пропуская Адель в дом.

Ловушка захлопнулась.

Джули в сотый раз за последние несколько месяцев связала нервы и эмоции в тугой узел и переступила порог офиса, морально готовясь к траурной атмосфере внутри. Но ничего подобного не происходило.

Наталья быстро набирала текст на клавиатуре. Увидев Фарион, улыбнулась, кивнула, бросила весёлое: «Привет» и продолжила работу.

«Как ты можешь быть такой позитивной, ведь его больше нет?» — подумала Джули, подходя к своему рабочему месту.

Из лифта вышел Леонид с увесистой папкой в руках и огромной спортивной сумкой на плече. Патологоанатом излучал счастье настолько демонстративно и нагло, что брюнетку передёрнуло.

— Привет, милая, — весело поздоровался вампир и, не дождавшись ответа, скрылся в дверях, проинформировав секретаря о том, что будет ближе к вечеру.

Фарион устало опустилась на стул, включила компьютер. Настроение в офисе входило в дикий диссонанс с её собственным.

«Неужели они до сих пор ничего не знают?» — размышляла девушка, прикидывая, как вообще такое возможно.

Сеймы не было. Ноющая боль на сердце усилилась при воспоминании о девушке, без сознания лежащей на поляне, а может, уже тогда она была мертва. Брюнетка отогнала страшную мысль, сейчас не время и не место.

Тайком понаблюдав за каждым из сотрудников, Джули пришла к неутешительному вводу: действительно не знают. Значит, страшное впереди.

Справа раздался громкий смех. Марья пыталась развеселить Ивана, выглядевшего не лучшим образом. Взъерошенный, не выспавшийся, в мятом пиджаке мужчина разительно отличался от себя обычного. Фарион насторожилась, решив, Иванов что-то знает. Но чем дольше разговаривали брат и сестра, тем сильнее предположение казалось ошибочным. И вновь громкий смех Марьи.

«Когда же ты заткнёшься?» — обычно брюнетке не была свойственна подобная грубость даже в мыслях, но ощущение боли, странно смешанное с тревогой и напряжённым ожиданием, с трудом удавалось контролировать.

Тщетно пытаясь разобрать текст на экране монитора в течении получаса, Джули сдалась, решительно встала и направилась к Ивановой.

Девушки обменялись обычными приветствиями.

— Не подскажешь, где Сейма? — тихо спросила Джули, стараясь скрыть дрожь в голосе. — У меня к ней важное дело.

— Будет после обеда, — отчеканила Марья, затем добавила, — ты в порядке?

Брюнетка с трудом заставила себя ответить:

— Да, а что?

— Выглядишь не очень, — от прямоты Ивановой иногда становилось тошно.

— Ты уверена насчёт Сеймы? Дело срочное, — солгала Фарион, внимательно наблюдая за сестрой Ивана.