Бастард - Тимур Вычужанин

— Тебе нужно избавиться от него, навсегда, — видя, что я снова витаю в своих весьма далёких от суровых реалий жизни облаках, со столь несвойственным для него нажимом повторил эльф.

— Неужели ты не слышал, что сказал тот странный призрак? — снова я скорчил какую-то гримасу, исказившую и без того болезненно выглядящее лицо, превратив его и вовсе в уродливую карнавальную маску, которую обычно надевают артисты, играющие в неописуемо душераздирающе ужасных в своей правдивости трагедиях. — Это невозможно. Он пытался и не один раз, кажется, если я правильно запомнил и расслышал его слова. Вещица-то непростая, всегда к нему обратно приходила, при этом оставляя множество людей лежать в канавах с перерезанными глотками или трепыхаться на дне озера вместе с рыбами, которые таращили бы на свежеиспечённого трупа свои стеклянные ничего не понимающие глаза. Значит, своим относительным бездействием я, фактически, спасаю жизнь некоторым людям. Разве это так уж плохо, а? — я вскинул брови и глянул на остроухого, который так и не удосужился сменить своей позы, что даже немного раздражало меня, делая его уж слишком похожим на статую какого-нибудь надменного владыки, полководца или же обыкновеннейшего героя древности.

— Нужно хотя бы попытаться это сделать. Посмотри, что этот артефакт сделал с тобой. Он же медленно сводит тебя с ума своим влиянием. Нужно лишь разобраться в его свойствах и природе. Потом уже не составит совершенно никакого труда избавиться от него так, чтобы он уж точно не попал больше ни к кому в руки, уж тем более не вернулся обратно, если, конечно, нам не удастся его уничтожить, а это я буду стараться сделать в первую очередь! — эльф говорил всё громче и громче пока окончательно не перешёл на крик, но тут же осёкся и огляделся по сторонам, будто бы желая удостовериться в том, что его сейчас никто не слышать, пусть сие действие и было немного глупо в нашем положении, ибо было понятно, что нас здесь никто не мог слышать посторонний, так как хижина стояла почти на самой окраине, а немногочисленные жители предпочитали ютиться как можно ближе к уже упомянутому мною гигантскому дереву.

А от наших товарищей этот разговор скрывать было бы ещё большим идиотизмом, потому что я знал, что как минимум Рилиан и тот маг явно обеспокоены этой вещью и тем, что я с ней никогда не расстаюсь. Молодой паладин знал историю артефакта и его предыдущего владельца как никто другой, а волшебник уже видел обруч мельком, когда шёл вместе с Адрианом по неприветливой чёрной Бездне, в которую они каким-то неведомым образом попали вместе с пленниками, засосав при этом ещё и нас с эльфом, и уже тогда он почувствовал нечто странное в этом не слишком заметном на первый взгляд предмете. Сам же принц, как я понял из своих непродолжительных наблюдений, если чего-то не понимал, как это было в конкретной ситуации или же в магии вообще, предпочитал не вмешиваться, а Фельту же просто хватило ума молчать и не всовывать свой нос, куда не следует. Они тоже хотели помочь мне всем, чем только смогут, и я действительно ценил это, но всё же понимал своего старого друга и не судил его за эту подозрительность — с его профессией рано или поздно просто в привычку войдёт оглядываться при каждом слове, в любой момент ожидая получить нож в спину или арбалетный болт под лопатку.

— А ты не думал, что он пытался это сделать? Он, конечно, очень скользкий и подозрительный тип, но всё же не глупец, и это понятно сразу, разве нет? Или ты считаешь, что он был настолько твердолобым, и просто ему не пришло в голову пойти и отдать его гномам в утиль на перековку, а? Ты это хочешь сказать? Что-то раньше я за тобой такой наивности не замечал, Нартаниэль. Наверное, ты очень и очень устал во время этой бартасовой удалённой аудиенции королевы. Это, кстати, сразу же заметно, тебе нужно срочно поспать, но для начала съесть и выпить чего-нибудь, не находишь? Пошли, нас уже, наверняка, все заждались.

— Они нас не ждут, я сказал, что мы придём ещё не очень скоро, потому что этот вопрос действительно важен, мой старый друг. Я догадываюсь, почему он не сказал нам ничего о своих попытках, хотя они, несомненно, имели место. Причём далеко не одна, в этом я уверен. Скорее всего, они либо не увенчались успехом, и ему так и не удалось найти в ходе этих "экспериментов" подходящего действенного способа, либо ему это всё-таки удалось.

— Что? Удалось? — я резко вскинул голову, до того я разглядывал свои ботинки, вернее, следы засохшей грязи на них. — Это уже как-то совсем не вяжется, разве нет? Он узнал нечто такое, что могло стать шансом избавиться от вещицы, которую он, судя по всему, ненавидел больше всего на свете, но при этом не воспользовался столь удачно подвернувшимся шансом? Как так? Я не вижу логики. Ты уверен, что ничего не упустил в своих рассуждениях? — я приподнял брови и глянул на эльфа, но он, видимо, был твёрдо уверен в верности выводов, а потому мне стило либо удивляться и самому строить какие-то невероятные догадки, либо ждать продолжения от моего друга. К счастью, мы оба предпочли второй вариант первому, что обоим давало максимум информации и высказанности.

— Всё очень и очень просто. Он действительно верит в то, что нам подвластно немного изменить мир посредством своих действий, а потому ни в коем случае он не мог допустить того, что бы мы подвергли себя даже крошечной опасности. Он поэтому не сказал нам ничего, заранее зная, что самим в этом круговороте стремительных событий нам ни за что не успеть самим выяснить то, что удалось узнать ему. А знание это, как мне кажется, имеет потенциальную опасность, поскольку для уничтожения этого артефакта наверняка нужно или провести особый ритуал, или же найти место, где обруч был создан, как это обычно бывает. Ты ведь знаешь, что все заявления ваших псевдо-магов-учёных о том, что подобные теории являются лишь предрассудками и вымыслами недалёких крестьян ничто большее, как ничем необоснованные и пропитанные фальшивым пафосом и самодостаточностью теории? Вещь всегда будет связана с тем местом, где она появилась. Эти трактаты о "следах", помнится, ты читал, когда мы случайно набрели на бродячего эльфийского друида, который хоть и был не в своём уме, но успел до этого составить достаточно, чтобы оставить значительный вклад в развитие магической науки эльфов. Очень жаль, что не удалось уговорить отдать их добровольно.

— Что? Мы, кажется, оставили его тогда в покое и даже обеспечили какими-то деньгами. Пусть это и была совсем незначительная, мизерная для его нужд сумма, но всё же доброе дело. Однако вернёмся к твоему "не удалось уговорить отдать их добровольно". Что это значит, Бартас тебя дери, а?! — я приблизил лицо почти вплотную к Нартаниэлю, глядя в его зелёные глаза, а он смотрел на меня сверху вниз, в общем, я был в самой проигрышной для такой "игры" позиции.