Иван III - Николай Сергеевич Борисов

пленников, захваченных ими за последние 40 лет. Фактически речь шла обо всех русских рабах, живших тогда в Казани.

Мир с Казанью, заключенный от имени Ивана III его братом Юрием, продержался 9 лет. События 1468–1469 годов показали казанской знати не только могущество московского войска, но и способность русских «платить той же монетой» в ответ на опустошение татарами пограничных русских областей.

Нападения татар на Русь издавна осуществлялись как бы на двух уровнях: как общегосударственное военное предприятие и как частная инициатива отдельных лиц. Войны первого порядка были относительно редкими, тогда как на втором, «неофициальном» уровне они велись практически непрерывно. Ханское правительство закрывало глаза на эти местные инициативы. Грабителям не препятствовали, но и не покровительствовали. На эти вещи смотрели как на своего рода спорт, в котором настоящие мужчины оттачивали свое воинское мастерство и пополняли карманы. Но спорт немыслим без объективности. Хозяин всегда имеет право уничтожить грабителя, забравшегося в его дом. Это право признавалось и за бесправными русскими князьями. Даже в самые тяжелые времена ордынского ига они время от времени истребляли какую-нибудь степную шайку, опустошавшую их владения. Никакого наказания князья за это не несли. И все же случаи справедливого возмездия были редкими. Обычно «поганые» приходили внезапно и, разграбив целую волость, так же стремительно исчезали. Их путь отмечали горящие села и деревни. Казалось, огненный змей проносился над Русской землей и бесследно таял в степном мареве. Этим лихим делом промышляло едва ли не пол-Орды.

Обосновавшись в Казани, татары по привычке принялись за старое. Но если раньше их огненный змей кружил над южными, малонаселенными землями по Оке, то теперь он расправил крылья над историческим центром страны — Владимиро-Суздальским опольем. Однако сами татары уже не были столь недоступны, а русские — столь безответны, как прежде. Перейдя к оседлому образу жизни, построив свое царство на труде земледельческих народов Среднего Поволжья, казанские татары стали хорошей мишенью для ответных набегов русских. Иван III быстро осознал эти новые преимущества. И если грабительские набеги татар рождались обычно из степной скуки и кровожадной удали каких-нибудь диких «царевичей», — то русские набеги готовились великокняжескими воеводами как «плановое мероприятие».

Вскормленный в кремлевских палатах, русский «огненный змей» впервые был выпущен на свободу в 1468–1469 годах. Набеги летучих отрядов, во главе которых стояли принявшие вид «охотников» или «народных мстителей» московские воеводы, оказались не менее (а даже и более) пагубными для Казанского ханства, чем набеги казанских татар — для Руси. В своих дерзких рейдах московские «ушкуйники» без особого труда доходили до самой Казани. Избавиться от них можно было только одним способом: остановить лихих «царевичей», посадить на цепь своего, казанского змея.

«Не исцеляйте зла злом», — учил Василий Великий. Но правители редко прислушиваются к советам моралистов. Да и могут ли их советы помочь правителям? Спасая Русь от казанского огненного змея, Иван III выпустил на беззащитные черемисские и болгарские деревушки своего пожирателя людей. И случилось то, чего он ожидал: огонь погасил огонь…

Новое обострение московско-казанских отношений относится лишь к осени 1477 года. Узнав о том, что все боевые силы Ивана III отправлены на Новгород, хан Ибрагим не удержался от соблазна и предпринял попытку через Вятскую землю пройти к Устюгу и разграбить этот богатый город. Однако затяжные осенние дожди не позволили татарской коннице пройти дальше Вятки. Ограничившись опустошением нескольких вятских волостей, татары ушли восвояси.

Не знаем, ответил ли князь Иван на эту диверсию хана Ибрагима. Вероятно, да. Вся история его жизни свидетельствует о том, что он никогда не прощал обид, хотя и не всегда имел возможность отомстить немедленно. Это была не просто злопамятность, но, скорее, вопрос принципа.

В тяжелый для Москвы 1480 год казанские татары никак не проявили себя. Судя по всему, их предводители были, во-первых, устрашены, во-вторых, подкуплены, а в-третьих, заняты собственными распрями. В 1478 году умер старый хан Ибрагим. С его кончины и до 1487 года в Казани шла ожесточенная борьба за власть между сыновьями Ибрагима Али-ханом (Алегам, Алехам, Ильган русских источников) и Мухаммед-Эмином. Эти два «царевича» были сводными братьями. Матерью Али была первая жена Ибрагима Фатима, матерью Мухаммед-Эмина — Нур-Султан. Каждый из соперников имел и своих собственных единокровных братьев, также мечтавших о власти.

Существовавшая в Казани «русская» партия (состоявшая из татарских вельмож и купцов, лично заинтересованных в мирных отношениях с Москвой) делала ставку на Мухаммед-Эмина. В 1479 году была предпринята попытка возвести его на престол путем дворцового переворота. Однако заговорщики потерпели неудачу. После этого Мухаммед-Эмин — тогда еще десятилетний мальчик — был тайно вывезен в Москву, где и воспитывался при дворе Ивана III. Его сторонники в Казани неоднократно пытались посадить его на ханский трон. Вся эта ситуация стала сильным козырем для Ивана в его отношениях с Казанью. Али-хан хорошо понимал, что в случае серьезного столкновения великий князь не пожалеет сил и средств для поддержки Мухаммед-Эмина. Именно этим следует объяснять его осторожность в отношениях с Москвой, — осторожность, которая, впрочем, не исключала и время от времени возникавшие конфликтные ситуации.

Отражением одной из таких ситуаций (сути которой источники не сообщают) стал московский поход на Казань в 1482 году. Летописи крайне скупо сообщают подробности дела.

В Софийской II летописи читаем: «Того же лета поиде великий князь с братьею к Казани и увернуся из Владимеря; а судовая рать ходила мало не до Казани и умиришася» (18, 233).

В Львовской летописи: «Того же лета поча князь великый рать замышляти, на Казань хоте итти, воеводы же свои наперед себя своим воем посла князь великый, и Аристотеля с пушками, сам же князь велики с всем воем своем стоя в Володимери. Воеводы же доидоша и Аристотель с пушками до Новагорода до Нижнево, ту же царь Казанскый приела с челобитьем; князь же великый пожалова его и възвратися» (27, 349).

Прочие летописи не дают каких-либо существенных дополнений к этим двум кратким рассказам, кроме замечания о том, что московские воеводы стояли на Волге все лето (37, 49). Суть события ясна: Иван III предпринял мощное движение в сторону Казани, заставившее хана начать переговоры, результат которых удовлетворил великого князя. Общая схема казанской войны оставалась таой же, что и раньше: находясь в своей ставке во Владимире, великий князь руководил действиями выдвинутых вперед судовой и конной ратей. Предусматривался и традиционный удар на Казань с севера, из Устюга, через Вятку (51, 142). Наличие у московской армии сильной артиллерии, которой командовал знаменитый итальянский мастер Аристотель Фиораванти, создавало прямую угрозу для неприступной доселе казанской крепости.

Растущий