Иван III - Николай Сергеевич Борисов

Казанью заключен мир и стоявшие под городом русские войска в связи с этим ушли домой. Едва ли это была «заведомая дезинформация» (54, 91). Для сельских татар два события, случившиеся почти одновременно (весть о заключении мира, принесенная в Казань «царицей», и уход русской рати от города), естественно соединились причинно-следственной связью.

Понадеявшись на мир, воевода «северной» рати князь Даниил Васильевич Ярославский решил сберечь время и вернуться домой не северным путем, через Вятку, а более коротким и удобным: до устья Камы, а оттуда мимо Казани — вверх по Волге. Это решение князя Даниила стоило жизни ему самому и сотням его воинов. Мир с Казанью действительно был заключен. Вот только о нем и его отряде там ничего не говорилось. Иван III признал право хана беспощадно расправляться со всякого рода разбойниками, нападавшими на его владения с территории Руси…

В устье Камы войско князя Даниила, ядро которого составляли устюжане, ожидала западня. Татары, загодя предупрежденные о приближении отряда, перегородили Волгу кораблями, связав их между собой. Русские воины на своих насадах пошли на прорыв. Началась жуткая рукопашная схватка на судах. Каждый дрался как умел. Какой-то удалой князь Ухтомский прыгал с судна на судно и крушил врагов огромной дубиной-ослопом. Другой упомянутый летописью воитель, Григорий Перхушков (не тот ли, что был посажен в темницу за взяточничество в 1458 году?), сумел проскочить через заграждение и, невзирая на кипевшую битву, погнал свой насад вверх по реке. В итоге только часть русского войска прошла мимо Казани и добралась до Нижнего Новгорода.

Отсюда они послали в Москву к великому князю гонца с рассказом о своих подвигах. Иван III поначалу решил ограничиться лишь символической наградой для храбрецов. Он послал им сво, ю золотую монету. Такие монеты чеканились в небольшом количестве и служили своего рода наградными знаками. Устюжане отдали «деньгу золотую» попу Ивану, ходившему с ними под Казань, с наказом «Бога молить за государя и за все воинство» (37, 47). После этого они послали в Москву нового гонца с просьбой о более серьезном пособии. Вероятно, им стыдно было возвращаться домой с пустыми руками, а все трофеи после схватки под Казанью остались в руках татар. Но государь и на сей раз отделался монетой, доставшейся тому же попу Ивану. Лишь после третьей, отчаянной просьбы устюжан государь вдруг подобрел и велел послать удальцам из своих кладовых 300 комплектов одежды (баранья шуба, однорядка и сермяга), 300 луков со стрелами, 300 пудов масла и изрядный запас муки. Неожиданная щедрость князя Ивана имела свои причины. К этому времени он уже принял решение о новой войне с ханом Ибрагимом. Теперь ему вновь понадобились храбрецы. Княжеские дары устюжанам предстояло «отработать». Им велено было вновь идти на Казань. На сей раз — в составе большого московского войска, которое возглавлял брат Ивана III князь Юрий Дмитровский…

Поход московского войска на Казань осенью 1469 года выглядит довольно странно после сообщения о мире, заключенном сторонами в июле того же года. Однако такой поворот событий вполне объясним. Хан Ибрагим был воодушевлен успешным отражением сразу двух русских ратей: Ивана Руно и Даниила Ярославского. Возможно, он получил веские доказательства того, что и та и другая рать действовала по приказу Ивана III. В итоге хан предпринял какие-то враждебные по отношению к Руси действия, которые и стали поводом для новой войны. Судя по всему, главным пунктом спора было возвращение татарами русских пленников, содержавшихся в Казани. Все они являлись собственностью местных вельмож и купцов. Работорговля была одним из главных источников доходов для казанской знати, которая в связи с этим искала любых поводов для отклонения московских требований о возврате пленных. Склонить этих людей к благоразумию могла только прямая угроза из жизни.

Война нужна была теперь и Ивану III. Помимо вопроса о пленных, великий князь был озабочен укреплением своего престижа. Следовало наказать хана Ибрагима и заставить его соблюдать договор с Москвой. Кислую оскомину оставили и летние события. То, чем закончились рейды Ивана Руно и Даниила Ярославского, нельзя было назвать поражением Москвы. Оба отряда действовали как бы самостоятельно, по собственному почину. Но и тот и другой из-за уклончивости вятчан, несогласованности действий и некоторой опрометчивости предводителей не смогли выполнить свою задачу так, как она ставилась великим князем. Большие потери, которые понесли оба отряда, бросали тень на репутацию самого Ивана III. В том, что именно он стоял за всеми этими рейдами, на Руси мало кто мог усомниться.

В августе 1469 года Нижний Новгород вновь стал центром сбора московских войск, идущих на Казань. В последних числах августа «судовая рать» под началом князя Юрия Дмитровского снялась с якорей и пошла вниз по Волге. Во главе конных полков, которые двигались вдоль берега Волги, находились удельные князья Андрей Угличский и Василий Верейский (сын Михаила Андреевича Верейского) (30, 188). Софийская 1-я летопись, в которой сообщения о разных эпизодах казанской войны 1468–1469 годов спутаны в один клубок, приводит, однако, интересную подробность: помимо удельных князей «пошли берегом… воеводы князя великого князь Иван Юрьевич (Патрикеев. — Н. Б.) и вси князи служылые, и двор князя великого. А в передовом плъку был князь Данило Дмитриевич Холмскои да Федор Давыдович» (38, 148). И Холмский, и Патрикеев уже участвовали в войне с казанцами в 1468 году. Теперь Иван III приставил их в качестве советников к малоискушенным в таких делах молодым удельным князьям. Опытным воином был и Федор Давыдович Хромой. Через два года он вместе с тем же Данилой Холмским будет возглавлять Передовой полк в историческом походе Ивана III на Новгород…

Источники не сообщают, пришли ли на сей раз под Казань вятчане, которые летом соглашались воевать только в случае участия в походе братьев Ивана III. Впрочем, и весь грандиозный осенний поход на Казань 1469 года почему-то занимает на страницах летописей в десять раз меньше места, чем, например, описание дерзкого рейда Ивана Руно. Что делать! Таков характер нашей древней летописи. Она капризна, как женщина, и непредсказуема в выборе своих фаворитов…

1 сентября «судовая рать» подошла к городу. Высадившись из насадов, воины быстро захватили казанский посад, который еще не успел отстроиться после того погрома, который учинил здесь Иван Руно 21 мая. Вслед за этим началась осада крепости. Москвичи сумели перекрыть осажденным доступ к воде. Легко представить, чем обернулась нехватка воды в переполненном беженцами городе. Вскоре хан выслал своих парламентеров с известием о готовности принять все требования Ивана III. Из условий этого договора источники называют лишь одно: татары должны были освободить русских