Двуглавый российский орел на Балканах. 1683–1914 - Владилен Николаевич Виноградов

он был твердым противником войны с Россией. В Лондоне с опозданием спохватились, что в своем антироссийском аллюре они покинули рамки здравого смысла и прозевали появление на арене более опасного соперника в лице Второго рейха. В 1889 году Вильгельм II посетил Стамбул и проявил крайнюю озабоченность состоянием турецкой армии, и особенно ее частей в районе Проливов, перешедших под немецкое командование. Дальше – больше. В 1895 году, по случаю 25-летия Второго рейха, предприимчивый кайзер приступил к осуществлению «мировой политики». Немецкий и австрийский капитал подчинили себе значительную часть промышленного производства в Румынии, Сербии и Болгарии. Лишь в Греции британцам удалось удержать свои позиции.

А в 1898 году произошло событие, предвещавшее полную перекройку баланса сил в Европе: рейхстаг принял первые законы о сооружении мощного военно-морского флота. Владычице морей бросали вызов. Такого Великобритания не прощала и без последствий не оставляла. С жезлом Нептуна британцы расставаться не собирались. Предстоял пересмотр всего геостратегического наследства XIX века.

* * *

А из балканских земель в Петербург приходили вести одна неприятнее другой. Как и предвидел A. M. Горчаков, добиваясь самостоятельности, обретая независимость, балканцы устремлялись дорогой своих материальных интересов. Нужда в российской поддержке ослабевала, что рождало соблазн искать ее в иных краях.

Заслугой отечественного Министерства иностранных дел являлось то, что оно не пыталось экспортировать прелести самодержавных порядков за рубеж, а чутко прислушивалось к биению национальной жизни. В Сербии, Болгарии, Черногории помещичье сословие отсутствовало. Российская администрация участвовала в составлении либеральной Великотырновской конституции в Болгарии, в соответствии с которой избирательное право приобрели все мужчины старше 21 года. Несмотря на проведенные преобразования, царский режим представлялся балканским прогрессистам одиозным в своей отсталости, образец для подражания они искали на Западе, а не в России.

В отторжении от нашей страны пример показывала Румыния. Печать распространяла небылицы насчет неуемной агрессивности северного медведя, что побуждало искать спасения под крылом австро-германского союза. В 1883 году король Карл нанес визит в Берлин для поддержания родственных связей, а заодно подготовил почву для присоединения к упомянутой коалиции. Вслед за ним на встречу с канцлером Бисмарком пожаловал премьер-министр И. К. Брэтиану. Случайно или нет, но свидание состоялось не в Берлине или одном из поместий железного канцлера, а в курортном австрийском городке Гаштейне, где он лечился. Распространение блока Центральных держав на Балканы вполне устраивало Берлин. В случае нового броска российских войск на юг Румыния встала бы на их пути барьером. Союз с нею давал немалые преимущества для усиления позиций в регионе. Непременным членом в нем следовало считать Австро-Венгрию. Беседа с Брэтиану, по словам Бисмарка, протекала не в деловом, а в декламаторском духе. Румын не придавал никакого значения стремлению собеседника приделать группировке Центральных держав миролюбивые крылышки и претендовал на проведение границы с Россией по Днестру, а может быть, и дальше. Партнер именовал его программу «румынскими воздушными замками», считал изложенные требования несостоятельными и невероятными. Разумеется, договор был составлен не в брэтиановском, а в бисмарковском толковании. Он предусматривал перспективу «сохранения длительного мира» с Россией, заключался непосредственно с Австро-Венгрией, а Германия к нему присоединялась. Тем самым сужались возможности поддержки румынского национального движения в Трансильвании и других венгерских владениях со стороны официального Бухареста – с дорогим союзником следовало держаться дружественно. В тексте договора, по настоянию Бисмарка, упоминание о России было вообще вычеркнуто, иначе у Румынии, полагал канцлер, «всегда будет сильное искушение, если к тому представится юридическая возможность, ради румынских реваншистских завоевательных вожделений, простирающихся до Днестра и дальше на восток, воспользоваться участием германо-австро-венгерских войск численностью почти в два миллиона человек»[788]. Свои требования Бисмарк облек в форму пожеланий со стороны престарелого кайзера Вильгельма, которые отвергать не полагалось. Акту от 30 октября 1883 года была придана оборонительная форма. Стороны обязывались оказывать друг другу поддержку в случае, если одна из них подвергнется нападению в «сопредельных районах» со стороны неназванной державы[789]. Договор являлся строго секретным, единственный его экземпляр король хранил в личном сейфе, утверждения в парламенте он не получил, о нем не ведали даже многие министры. Постепенно, по мере все большего устремления румынских национальных претензий в сторону Трансильвании, он утерял всякий смысл. В Первую мировую войну страна вступила на стороне Антанты и против Австро-Венгрии и Германии.

* * *

Сербский князь (с 1882 года король) Милан Обренович подчинил внешнюю политику страны Габсбургской монархии, что вызвало глубокое недовольство в обществе. Следовать в кильватере державы, оккупировавшей Боснию и Герцеговину, растоптавшей надежды на превращение Сербии в Балканский Пьемонт, соглашались немногие. Даже влиятельная княгиня Наталья осталась верна пророссийской ориентации.

В княжестве существовала теневая династия Карагеоргиевичей. Ее представитель Петр, будущий король страны, участвовал в восстании в Боснии и Герцеговине. Черногорский князь Николай выдал за него замуж одну из своих дочерей, что способствовало повышению престижа Петра. В связи с появившимися в Вене планами превращения оккупации Боснии и Герцеговины в их аннексию, то есть в прямое вхождение их в двуединую монархию, Милан счел нужным предупредить своих венских партнеров, что он лично против этого не возражает, но предвидит взрыв возмущения в Сербии, рост недовольства в России и не исключает, что ему не удастся сохранить трон. Произошел своего рода раскол в церкви: она разделилась на старую, сохранившую верность Милану, и новую, духовенство которой встало ему в оппозицию. В 1883 году в Тимокском округе вспыхнуло крестьянское восстание, вызванное попыткой властей обезоружить жителей и поддержанное влиятельной радикальной партией. Последовало его вооруженное подавление, увенчавшееся казнью двух десятков повстанцев.

Неудачи преследовали Милана и на внешнеполитическом поприще. В марте 1885 года в Восточной Румелии началось восстание, болгарский князь Александр Баттенберг провозгласил ее объединение с княжеством. В Англии у власти стояли либералы во главе с В. Ю. Гладстоном, сторонником реформ на Балканах, усматривавшим в них возможность усиления британских позиций в регионе. Объединение, не встретив оппозиции с британской стороны, произошло без сколько-нибудь значительных инцидентов. «Отличился» лишь Александр III. Раздосадованный своими разногласиями с болгарскими лидерами (о чем ниже), он образования единой Болгарии не одобрил. Самый большой грех Берлинского конгресса – расчленение единой Болгарии, был преодолен.

Милану представлялся недопустимым тот факт, что Болгария превратилась во второе (после Румынии) по площади и численности населения государство на Балканах, и он решился на авантюру. В том же богатом событиями 1885 году сербские войска вторглись в Болгарию, но были разгромлены армией последней, вооруженной и снаряженной заботами Э. И. Тотлебена, с прослойкой русских офицеров. Произошло вмешательство России и Австро-Венгрии в конфликт. В марте 1886 года в Бухаресте состоялось подписание мирного договора на условиях