Фантастика 2025-138 - Владимир Владимиров

Дим наклонился, взял малышку на руки, разжимая кулачок, держащий маму за руку.

- Попала ты, маленькая, в переделку, - тихо произнес он, - не позавидуешь.

На ее теле не было видно серьезных ран, не считая многочисленных ссадин и синяков. Она замерзла и явно была голодна. Однако, как ей помочь он не знал, так как ему совсем нечего было ей дать.

Если учесть, что все вокруг него галлюцинация, а девочка – спроектированная чувством вины – иллюзия, то можно было просто сесть на песок и подождать пока все само собой рассосется. Глупо принимать какие-то действия, которые шли вразрез с его мироощущением.

Девочка прильнула к нему дрожащим тельцем и вложила ледяную ладошку в руку. Димостэнис тяжело вздохнул. Прижал испуганную плачущую малышку к себе, укрывая от порывов холодного ветра и пошел вдоль линии моря в надежде найти хоть кого-нибудь, кто поможет избавиться от галлюцинаций. А заодно и от мира, который никуда не желал исчезать.

Спустя время до него донесся шум спасательных работ, треск дерева, голоса людей. Он пошел на доносившиеся звуки и вскоре увидел группу мужчин, разбирающих очередной дом.

- Эй, - крикнул он, привлекая к себе внимание.

Его заметили, несколько человек оставили свои дела, подошли.

- Я нашел ее в одном из домов, чуть дальше, - он показал рукой в том направлении откуда пришел. – Не знаю, может, там есть еще люди.

Однако вопреки его ожиданию никто не спешил взять у него девочку.

- Ты сам-то, кто будешь? – спросил один из рабочих.

- Это имеет значение? – Дим начал раздражаться.

- Конечно, - вдруг зло ответил другой, - хочешь подбросить нам свой приплод, а сам смыться по- тихому. Знаем таких как ты. Пол деревни сирот бегает. Кто их кормить будет?

Бред. Полный бред. Обретающий реальность. Оставалось лишь бежать.

Димостэнис наклонился и осторожно положил свою ношу на песок. Так же молча развернулся, намереваясь исполнить возникшее в нем желание. Селянин схватил его за плечо, останавливая. Дим резко развернулся, уходя из цепкого хвата и сделал сильную подсечку, ударив парня по ногам. Тот сверкнув пятками, грохнулся спиной о камни и замер, словно выброшенная на берег рыба, хватая ртом неподатливый воздух.

- Я нашел ее там, - четко, разделяя слова, произнес пришлый, - я здесь случайно. Это все не мое.

Больше его никто не пытался остановить. Он развернулся и пошел в том направлении, откуда пришел.

- Эй! – снова окликнули его. – Не хочешь остаться?

Дим обернулся. Еще один мужик вышел из руин дома. Судя по тому, как остальные замолчали и чуть отступили – он был старший.

- Ты гляжу парень бойкий, а нам не хватает крепких рук.

- Что здесь произошло?

- Землетрясение, уже третье на этом побережье за два минора. Потом поднялись волны и смыло целую деревню. Многие канули в море, их теперь не спасти. Но может, хоть кто-то остался под развалинами. Да и утварь здесь кое-какая осталась, деревяшки.

Видя, как пришелец хмуро усмехнулся, добавил.

- Мертвым они ни к чему, а нам дома строить и людей селить. Тех, кто успел уйти и спастись тоже хватает.

Мужчина молчал. Селянин по-своему оценил его молчание.

- Много платить не можем. Еда, крыша над головой, - он выразительно посмотрел на обрывки одежды, висящие на незнакомце, ярко бордовый рубец, тянущийся от самой грудины до нижних ребер, казавшийся воспалившимся и причиняющим боль, свежую рану на груди, из которой все еще сочилась кровь. – Одежонку подкинем, да и целитель у нас тут имеется.

Мужчина задумался, прикусив нижнюю губу. Кивнул головой, вернулся назад.

- Тебя звать-то как?

На этот раз молчание затянулось. Люди стали озадаченно переглядываться.

- Дим, - нехотя, словно через силу ответил незнакомец. И едва слышно добавил: - от себя не убежишь.

Несчастья преследовали западное побережье Мюрджена уже несколько миноров. Как сказал селянин, это землетрясение было уже третье. Цунами, наводнения, повсеместные разрушения. Люди, ожидающие беду, всегда были наготове и хватало даже легких встрясок, чтобы схватить небольшие, собранные в котомку пожитки и бежать куда глаза глядят с насиженных мест, бросая все нажитое за ары оседлой жизни.

Однако последняя беда пришла внезапно и почти никто не успел спастись. Деревню разрушило полностью и лишь с десяток человек удалось вытащить из-под завалов живыми. Зато различной утвари, домашней обстановки и других ценностей, пригодных для жизни хватало. Работающие на развалинах люди, деловито отбирали целые вещи и откладывали их в кучу, а по окончании дня делили между собой найденное добро.

Поначалу это коробило Дима и он уходил, стараясь не смотреть на подобный дележ. На песке еще лежали трупы тех, кому это когда-то принадлежало, а новые хозяева уже рассуждали куда какую вещь они пристроят в свои дома. Однако несмотря на всю циничность, он не мог не признать правоту слов селянина, сказавшего ему, что в первую очередь надо думать о живых. Мертвым уже не нужны стулья и горшки, а жизнь других они возможно сделают чуть лучше.

Ближайшее поселение от разрушенной деревни было в нескольких сэтах хода. Зажиточное, даже богатое село, в котором люди занимались в основном земледелием и немного скотоводством. Деревенские были значимой рабочей силой. Они приходили на поля с утренней зарей и уходили лишь когда Талла уже совсем пряталась на небосклоне. Трагедия создала дефицит рабочих рук и каждый желающий мог найти работу в любом мало-мальски справном хозяйстве, где нанимались батраки.

Так Дим приобрел крышу над головой в виде небольшого сарая с приличной охапкой сухой соломы, заработок каждое семидневье и ежедневную кормежку. За минор, проведенный в мире, который он когда-то считал своим, он узнал, что после гибели последнего князя долины от рук ненавистных имперцев, Мюрджен с Астрэйеллем таки развязали военные действия и уже семь аров идет затяжная, непрекращающаяся война. Армия княжества помогла борцам за свободу отрезать у Астрэйелля приличный кусок на севере и теперь плотно контролировала захваченные земли, в то время как империя не оставляла попыток вернуть принадлежащие ей территории. К тому же Мюрдженские военные корабли постоянно нападали на имперские, развязывая кровопролитные сражения в морях у восточных границ Астрэйелля, останавливающиеся лишь на время сезона непогод, так как неспокойные воды океана топили корабли не хуже любых вражеских снарядов.

Мюрдженцы поначалу находящиеся в эйфории от того, что они наконец-то могут как следует дать по носу имперцам, с радостью поддерживали