Дороги Нестора Махно - Виктор Белаш

Чтобы обеспечить отход армии на правый берег Днепра, в распоряжение Мятяжа, прикрывавшего армию с запада, 30 октября я послал 2-й пехотный полк, который с отрядом Огня 4-го ноября занял г. Верхнеднепровск. 4-му корпусу приказал развить операцию к западу от Днепра, в районе Николаева, Херсона, Вознесенска.

На 4 ноября 1919 г. Повстанческая Армия Украины (махновцев) занимала линию фронта в 750 верст, которая проходила через: г. Ногайск, Большой Токмак, Орехово, Ново-Николаевка, ст. Раздоры. Зайцево, Илларионово, Синельниково, Михайловку (Бановку), Петриковку, Верхнеднепровск, ст. Верховцево, Софиевку, Апостолово, Большую и Малую Александровку, Снегирёвку, Каховку, Ивановку, ст. Акимовку. Ново-Константиновку.

Кроме того, маневровые группы успели развернуть внутренние операционные линии, перемешиваясь с петлюровскими и красными советскими отрядами и линиями сильного рабоче-крестьянского брожения. Своими действиями мы приковали к себе крупные силы белогвардейцев и этим объективно помогали Красной Армии[744] в столь трудный для нее критический час.

К несчастью, в нашей армии разразилась эпидемия тифа, уносившая из ее рядов тысячи лучших бойцов. К тому же, вновь сформированные не обстрелянные части бежали по домам и армия редела. Казалось, что Деникин нас задушит, но удержит достигнутую линию на северном фронте. Но это было наше предположение.

С 5-го ноября, после упорных боев между Доном – Волгой, а равно на тяжелом центре — Орел – Воронеж, Деникин, сбитый Советскими войсками, начал отход.

Таким образом, его армия начала отступление двумя крупными группами: первая — во главе со ставкой, в составе Добрармии, кубанцев, терцев и донцев с участка Орел – Царицын на Кавказ и вторая, в составе войск Шилинга и Драгомирова с участка к западу от Орла на Одессу, прикрывая г. Николаев. В Крымском направлении, из-за боязни споткнуться о нашу армию, Деникин не отходил и смотрел на этот полуостров, как на территорию, обреченную к сдаче. Однако, он все еще не терял надежды ликвидировать армию повстанцев и давил на все участки, что было мочи.

4-го ноября у нас было заседание штаба и Реввоенсовета, на котором решили перенести из Александровска в Екатеринослав газету «Путь к Свободе». Здесь же письменно оформили вопрос о свободе печати всем политическим партиям. Единогласно была принята резолюция:

«1. Всем, без исключения, социалистическим, политическим партиям, организациям и течениям предоставляется полнейшая свобода распространять свои взгляды, идеи, учения и мнения как устно, так и печатно. Никакие ограничения свободы социалистического слова и социалистической печати не допустимы, и никакие преследования в этом направлении не должны иметь места.

Примечание: 1. Сообщения военного характера допускаются к опубликованию лишь при условии получения их из редакции главного органа революционной Повстанческой Армии “Путь к Свободе”или в Революционном Телеграфном Агентстве (Ретаг).

2. Предоставляя всем социалистическим партиям и организациям полнейшую свободу своих идей, военное командование Повстанческой Армии в то же время предупреждает все партии, что подготовка, организация и навязывание ими трудовому народу политической власти, ничего общего со свободой распространения своих идей не имея, революционным повстанчеством ни в коем случае допущено не будет»[745].

Подписавши резолюцию, мы начали эвакуацию Александровска. Свою газету «Знамя восстания»эсеры также переносили в Екатеринослав.

Обыкновенно эвакуация рождает всякие толки и слухи среди населения. Буржуазия зашевелилась и всячески старалась внести смуту и панику.

Находясь в штабе, я делился с Махно новостями о том, что в городе Екатеринославе наш 13-й полк Дашкевича соединился с красной дивизией Бибика, которая, не пожелав отступать с Украины дальше на север, самовольно бросила фронт на участке Чернигова и ушла на соединение с нами. Мы дали ей новое название 1-й повстанческой дивизии. Махно радовался, когда заходит Долженко и заявляет, что меньшевики и правые эсеры разводят среди рабочих настоящую контрреволюционную пропаганду. «Они агитируют против нас, за Деникина», — говорил он. Махно тут же написал воззвание:

«Граждане.

Буржуазия все хихикает, видя наши неудачи на некоторых фронтах. Я скажу свое последнее слово: напрасно буржуазия злорадствует, напрасно надеется на наше поражение и торжество юнкерского белого Дона и Кубани. Временная неудача наша на этом участке — есть гибель буржуазии. Для этого приняты мною меры. От рук оставшихся здесь начальников по обороне г. Александровска т. Калашникова и его помощника т. Каретника должна постигнуть гибель всей буржуазии и всех ея приспешников.

Смерть буржуазии!

Смерть всем приспешникам ея!

Да здравствует освобождение трудящихся!

Да здравствует социальная Революция!

Командующий Армией Батько Махно. 4 ноября 1919 г. г. Александровск.»[746]

Воззвание было отпечатано листовкой и распространено по городу, а следующего дня появилось в газете. В своем обращении к «гражданам»Махно вложил идею безмотивного террора над, так называемой, местной буржуазией, присовокупляя к этому паразитическому классу и ее идеологов — кадетов, меньшевиков и правых эсеров. К этому моменту все тыловые учреждения и Полевое управление, в том числе и армейская контрразведка, заканчивали эвакуацию из Александровского района на правый берег Днепра. В самом городе оставались некоторые полевые части 1-го Донецкого корпуса, часть корпусной контрразведки и городская самоохрана, находившаяся в непосредственном подчинении коменданта города, который, кроме того, имел свой штатный отряд военной полиции махновцев, учрежденной командованием для поддержания порядка и дисциплины в местах расположения войск. Все остальное успело отправиться на Екатеринослав, куда под вечер 6 ноября 1919 г. выехал и Махно, предварительно дав контрразведке список Александровских «тузов», куда попали меньшевики и народники Мартыновы, Крыловы, Мухины и некоторые право-эсеровские цекисты. Это был список лиц обреченных на бессудный расстрел. Контрразведке оставалось только аккуратно его выполнить.

В одну ночь по списку было арестовано до 80-ти человек. Начальник корпусной контрразведки, комкор Калашников и его помощник Каретников, назначенные начальниками по обороне г. Александровска, обратились ко мне, как к начальнику штарма, с просьбой санкционировать смертный приговор. Было устроено заседание в контрразведке. Через него были пропущены все арестованные. Среди них особенно выделялась основная группа местной промышленной буржуазии; финансисты и купцы, которые за время нашего пребывания в городе основательно были материально обсосаны и нами и рабочими, поочередно бастовавшими за повышение зарплаты. Они знали, что им угрожает (всем было предъявлено обвинение в принадлежности к классу буржуазии и связи с Деникиным). Они являли собой жалких трусов, особенно меньшевики и некоторый административно-технический персонал железнодорожных мастерских и заводов. Все умоляли даровать им жизнь.

В самом деле, за что их надо было лишать жизни? За то ли, что они крупные буржуа и меньшевики, срывавшие начатки анархического коммунизма в «свободном городе», за что? Это был бы безмотивный террор, исполнение которого не исправляет существующего положения: армия отступает, город обречен на сдачу. Такой массовый террор, естественно, взволновал бы народ, а в конце концов мы бы имели со стороны деникинцев встречный, белый террор над рабочими. Поэтому его пришлось отменить, а всех арестованных освободить под честное слово, что они никогда не будут участвовать в белом движении ни лично, ни материально и положат все усилия для облегчения нищенского существования остающихся в городе рабочих, над которыми ни в коем случае не допустят расправы со стороны белых. Освобожденные александровские «тузы»данное слово вполне сдержали: ни один рабочий белыми не был расстрелян, ни одного, даже совершенно мотивного, с точки зрения буржуазии, преследования не было.

По освобождению арестованных город значительно был успокоен — все знали, что мы его сдадим, отчего ожидали прихода белых, некоторые с трепетом, а некоторые с затаенной радостью.

7-го ноября, когда Красная Армия занимала Гдов, Севск и Малоархангельск, наш пулеметный полк в районе ст. Софиевки (25 верст северо-восточнее г. Александровска) имел жаркий бой с 1-й дивизией Шкуро. В результате — два чеченских полка окончательно были уничтожены пулеметным огнем. Однако полк лишился взвода (45 шт.) пулеметов.

Части 1-го Донкорпуса, принимая на себя удар 1-й Туземной дивизии Шкуро, по приказу оставили ст. Синельниково, Славгород и Софиевку, сосредоточившись впереди г. Александровска и Кичкасского моста. Части 3-го Екатеринославского корпуса, также по приказу оставили Орехово, Заливное, Камышеваху, сосредоточивались впереди Александровска по линии Натальевка до разъезда Лежина, принимая на себя активные действия 2-й Терской дивизии Шкуро. 2-й Азовский корпус, оторвавшись от обсервационных частей противника в районе Большого Токмака, где по приказу штарма так же оставил обсервационные (наблюдательные) пехотные отряды, сосредоточился к востоку от Ново-Григоровки, имея связь с правым флангом 3-го корпуса.