Русская мифология. Энциклопедия - Е. Мадлевская

Накануне Покрова и в сам праздник девушки гадали о своем «суженом-ряженом». В Ярославской губернии, например, ночью перед Покровом отправлялись в овин и оставляли там предметы для гадания — специально испеченный небольшой ржаной хлебец и обтрепанный пучок льна. При этом говорили: «Мой суженый, мой милый, приходи сегодня в ригу, на работу насмотрися, из окошка покажися». Затем девушка должна была молча дождаться видения суженого. Утром же хлеб и лен забирали из овина. По поверьям, они получали привораживающую силу. Чтобы полюбил понравившийся парень, девушка угощала его кусочком хлеба и тайно клала ему в карман нитку из «вороженного» льна. Накануне Покрова перед сном девушки молились, обращаясь к Богородице: «Ты, Покров — Богородица, покрой меня, девушку, пеленой своей — идти на чужую сторону! Введенье — Мать — Богородица, введи меня на чужую сторонушку! Сретенье — Мать — Богородица, встреть меня на чужой сторонушке!», а утром как можно раньше старались поставить в церкви свечу перед иконой Покрова Богородицы со словами: «Покров-батюшка, покрой землю снежком, а меня женишком!» По поверьям, кто раньше поставит свечу, тот раньше и замуж выйдет.

В Вологодской губернии существовал обычай, согласно которому девушки ко дню Покрова совместно изготавливали так называемую обыденную пелену: в течение одних суток они проделывали все операции по обработке льна — теребили, чесали волокно, — выпрядали нитки и затем из них ткали кусок холста. В Покров перед обедней «пелену» несли в церковь, украшали ею праздничную икону и молились: «Матушка Богородица!

Покрой меня поскорея, пошли женишка поумнея! Покрой ты, батюшко-Покров Христов, мою победную голову жемчужным кокошником, золотым назатыльником!»

В праздник Покрова девушки не работали, одевались в нарядную одежду, собирались вместе в избе, танцевали, пели песни, устраивали игры, а также угощенье в складчину. В некоторых местностях специальным блюдом таких складчин было мясо петухов. На Алтае, например, сама трапеза называлась «петухов варить». Для этого девушки собирали по селу молоко, масло, муку для блинов, а также пшено для каши и птицу для приготовления главного блюда. На Покровскую вечерку к девушкам приходили парни, принося гостинцы: конфеты, пряники, орехи. На этих собраниях все особенно внимательно примечали, кто за кем ухаживает. Удачливой называли ту девушку, которая в праздник Покрова получала от парня какой-нибудь подарок. Про не вышедшую замуж в сроки, близкие к Покрову, говорили: «Не покрыл Покров, не покроет и Рождество».

Тема брака, но уже свершившегося, звучала в другой Богородичный праздник — Введение Богородицы. В этот день обычно устраивались первые выезды на санях. К выездам приурочивался обряд «казания молодой». Родные и знакомые собирались в доме, где были молодожены, чтобы посмотреть, как поедет «молодой князь со своей княгинюшкой». Пришедших гостей угощали за столом, а в середине трапезы все смотрели, как, отправляясь на гулянье, молодые переступают через порог по вывернутой мехом наружу шубе. Во время катания молодые кланялись по сторонам, «показывая себя», а гости, ехавшие вслед за ними целым «санным поездом», пели, пили хмельные напитки и выкрикивали благопожелания молодым. После выезда все возвращались, «князь и княгиня» так же переступали через порог по шубе, и праздничное угощение возобновлялось.

Повсеместно у русских Богородицу считали исцелительницей от самых разнообразных недугов. В случае болезни не только обращались к Божьей Матери с молитвой, но и использовали магическую силу почитаемых природных объектов, связанных в легендах и преданиях с ее именем. Это камни, на которых, согласно поверьям, отпечатался след Богородицы, водные источники, оказавшиеся местом явления ее икон. К таким святыням крестьяне отправлялись в паломнические путешествия по обету, в большие праздники в подобных местах совершали крестные ходы и молебны. Защитную и целебную силу в народе приписывали также так называемой благовещенской соли. В благодарность за помощь в исцелении или в трудных делах замужние женщины в день Рождества Богородицы выполняли данные «обеты»: посетить святое место, оставить в храме в качестве «приклада» к иконе то или иное ценное украшение, принести в храм или часовню к иконе Божьей Матери подвеску из золота и серебра, в форме той части тела, которая при обращении к Богородице с молитвой была чудесно исцелена. С идеей чудесного исцеления и архаичным обычаем принесения изображений больных частей тела в священное место соотносится христианское предание о возникновении иконы Божьей Матери Троеручицы. Согласно преданию, Иоанну Дамаскину — известному противнику иконоборчества, жившему в VIII веке во время царствования Льва Исаврянина, — по клеветническому навету отсекли руку. Забрав руку в свою келью, Иоанн приставил ее к телу и молился об исцелении перед иконой Божьей Матери, пока не уснул. Во сне ему явилась Богоматерь и сказала, что рука его здорова. В благодарность Иоанн сделал из серебра изображение кисти руки и приложил ее к иконе. Другое предание об иконе Трое-ручицы, известное на Афоне в XVII веке, повествует о живописце из Хилендара, который, решив написать икону Богоматери, очертил изображение мелом. Выйдя из кельи на некоторое время, он вернулся и увидел очертание третьей руки. Полагая, что над ним решила посмеяться братия, он стер это очертание, но ночью оно появилось снова. И так было до трех раз, пока наконец иконописец не услышал глас: «Не дерзай стирать третьей руки, на то Моя воля». И художник написал образ Троеручицы, прославившийся большими чудесами. В России списки иконы Троеручицы появились в XVII веке, а объяснение третьей руки в изображении, далекое от христианского предания, получило форму народных легенд. Согласно одной из них, третья рука выросла у Богородицы, когда она, убегая от разбойников с младенцем на руках, бросилась в реку, чтобы переплыть на другой берег, но грести одной рукой было трудно, и она взмолилась: «Сын мой милый, дай ты мне третью руку, а то плыть мне невмоготу». По другой легенде, Богородица шла мимо водоема и увидела тонущего ребенка. Так как обе руки у нее были заняты, то по ее молитве появилась третья рука, и ей удалось спасти утопающего.

В XVIII–XIX веках в некоторых местах Вятской губернии широко бытовал приуроченный ко дню Рождества Богородицы архаичный обряд, называвшийся «троецыплятницей». Он совершался обычно «по обету» в связи с тяжелыми родами или болезнью, являлся сугубо женским обрядом и заключался в совместной трапезе женщин, старух, вдов, повивальных бабок. Свое название ритуал получил соответственно блюдам трапезы, включавшим навар из троецыплятниц — кур, трижды выводивших цыплят, селянку из яиц, печенки, сердец и пупков этих кур, а также просто яиц троецыплятниц, которые ели как отдельно, так и в наваре. Согласно обычаю, кости куриц должны были оставаться целыми, поэтому их варили целиком, а во время обеда аккуратно ломали руками. Особенностью трапезы являлось сохранение торжественного молчания участниц, которое прерывалось лишь тихим произнесением молитвы и земными поклонами. Горшок с останками троецплятницы ставили на голову, «чтобы не болела голова». Затем остатки обрядового блюда бросали в проточную воду или закапывали в землю в чистом месте.

Повсеместно в России, как и у других славян, сильным защитным средством считалось ношение в виде амулета списка апокрифического текста «Сон Пресвятой Богородицы». Он бытовал в устной и в рукописной форме и мог восприниматься и как духовный стих, и как заговор. Списки «Сна Богородицы» хранили дома, носили в ладанке на груди вместе с нательным крестом, что, по поверьям, обеспечивало сохранение человека в пути, помощь женщине в трудных родах и в других сложных ситуациях. Крестьяне верили, что тот, кто имеет при себе рукопись и читает ее каждый день три раза, будет спасен от суда, рекрутства, сглаза, болезней, защищен в дороге и т. д.

Защитой от пожара — одной из самых больших угроз в русской деревне — считался образ Богородицы Купины Неопалимой, день празднования которой приходится на 4 / 17 сентября. По народным представлениям, она может уберечь от огня. Поэтому ей молились, прося о защите дома от молнии и пожара. Образ Купины Неопалимой восходит к ветхозаветному преданию о видении Моисею горящего, но не сгорающего тернового куста, из которого воззвал голос Божий и призвал его вывести израильский народ из Египта в землю обетованную (Исх 3: 110). В христианской традиции несгорающий куст осмыслялся как символ Богоматери, родившей Христа, но не потерявшей невинности. В крестьянской среде икону Богородицы Купины Неопалимой во время пожара выносили на улицу и обходили с нею вокруг загоревшейся постройки. При этом молили Богородицу, чтобы она отвела огонь. В некоторых местностях у русских этот обряд практикуется до сих пор. На Урале, в Сибири и на Дальнем Востоке широко бытуют рассказы о том, как благодаря иконе Богородицы Купины Неопалимой были спасены отдельные дома, улицы и целые селения от ураганов с огнем.